Затерявшись среди лесов и полей, стоят деревни и села. Они встретили меня под сенью низких серых облаков, и тогда осталось лишь сделать шаг в совершенно другой мир.
Еще можно встретить селенья, где вечером горит тусклый свет в паре-тройке домов. А как бросишь взгляд на них, так сразу мысль- надолго ли? Ведь в подавляющем большинстве встретившегося по пути, старые дома перестали являть собой то, чем были прежде. Проезжая мимо или проходя пешком вдоль линии домов, не верится, что жизнь покинула эти места.
Стоит остановиться и представить себя их частью, как они начинают «показывать» себя. Не верите? А вот попробуйте! То оконная створка заскрипит, то половицы на крыльце, то ветер поднимет мирно лежащие листья с земли, то шаги станут слышны в заброшенных домах. Ни собачьего лая по округе, ни человеческого разговора и смеха- ничего… только тишина.
Как говорят, кромешная тьма, так и тут хочется ввернуть «заполняющая собой всё» тишина. Может, сначала попугает. Это так, для острастки. Когда много раз увидишь иное течение времени там, где некому хозяйничать, больше проникаешь в ту среду. И это не случайно, это для тех, кто хочет быть зрителем. Кто не усомнится, тот и «увидит».
К примеру, в Синево-Дуброво я столкнулась с тем, отчего даже мне- путешественнику со стажем, стало не по себе. Но обо всем постепенно- так лучше рассказ, так лучше «смотреть» что происходит в заброшенных местах. Думаю, те, кто путешествует, прекрасно понимают, о чем я.
Большинство старых деревень свое отжили. Если зима, сковав их белым безмолвием, подчеркивала безжизненность несколько месяцев, то ранняя весна, как ничто другое, дает теперь почувствовать этот контраст острее. Такая весна ищет себе собеседника. Не впустую же она старалась, преображала то, что выстояло зимой. А уж когда начинаются сумерки, тут я готова стоять на своем до последнего — это самое лучшее время для тех, кто хочет увидеть настоящую заброшенную глубинку. На рассвете, знаете ли, не то. Но вечером, когда сгущаются краски природы, все «кусочки» соединяются и создают свой неповторимый кадр.
Раскатившиеся бревна, разломанные резные наличники, покосившиеся заборы, затопленные поднявшимися грунтовыми водами участки, покосившиеся избушки… всё такое «хоть кино снимай». Но стоит только задуматься о чем-то глубинном и ушедшем, как яма на ухабистой дороге возвращает в действительность. Надо поторапливаться, впереди с десяток мест, куда хотелось бы доехать.
Приходится выбирать траекторию и передвигаться так медленно, насколько это возможно, маневрируя по дороге, что «как после бомбежки». Иногда, когда карта «слетала», приходилось проверять- не заплутала ли. Подсказки они, ведь, разные бывают. Бывает, что и современная техника чудит. Со временем, я стала прислушиваться к тому, что мне показывают- где торопят или, наоборот, тормозят. Сколько ни есть- всё наше.
Так, потихоньку, и складывается доехать до туда, где раньше стояли «деревня на деревне», а теперь лишь поля, заросшие лесом, но обозначенные термином «урочище», согласно Яндекс картам. Старые деревянные дома опустевших деревень до сих пор связаны грунтовыми дорогами. И, позволю себе заметить, с каждым годом составляющие для путешествия в глубинку становятся всё труднее. Если говорить про качество дорог, то про моральную проходимость меня и моего вездехода, однажды будут слагать легенды) Где-то я смогла проехать, где-то нет. Если говорить про «наполнение» путешествия, думаю, вы сами заметите по фотографиям, оно было более пейзажным. Надеюсь, у меня получилось передать и тихую грусть наступающего безмолвияи печаль от понимания того, насколько безжалостно время.
Двигаясь согласно маршруту, упор был на заброшенные церкви. Увидев где-то впереди над кромкой леса шпиль или разломанные купола, появлялось соответствующее настроение. Уже близко, уже близко… И, как бы я ни была расположена к тому, что публикую чаще, стоит отдать должное- настроение одной из последних поездок в Тверскую область, «задавали» именно заброшенные дома. И те, которые только перекочевали в статус заброшенного, и те, которые еле на ладан дышат. Световой день в конце марта становится длиннее не в пример зимнему дню. Наверно, мне уготовано быть свидетелем того, как меняется «заброшенное и утраченное» с каждым временем года. Как становится оно менее осязаемым, как тускнеет на дальнем фоне нашей привычной жизни. Да этого ли нам? – вопрос риторический.