проблема для России
России не оказалось среди стран, на чьи товары Дональд Трамп ввел огромные пошлины. Америка вообще не была для России ключевым рынком: до войны им была Европа, теперь Китай. Но это не значит, что тарифная война Россию не касается.
Некоторые даже радуются: тем, кто с такими пошлинами не сможет продать свою продукцию в Америку, все равно надо будет ее где-то сбывать, и они могут обратить внимание в том числе на Россию. Это шанс получить от китайских компаний лучшие условия, а может, и европейские перестанут обходить Россию стороной.
Но ущерб от тарифной войны может быть не прямым. Сразу оговоримся, что написанное дальше — лишь один из возможных сценариев. Но по мере развития событий он становится все более вероятным.
Что наделал Трамп с тарифами
Повышение тарифов на импорт было частью предвыборной программы Трампа. Шок вызван тем, как именно это было сделано. 2 апреля Трамп объявил чрезвычайное положение в связи с огромным дефицитом в торговле и ввел с 5 апреля пошлины 10% на весь импорт, к которым добавил еще 11–50% для нескольких десятков стран.
Китай получил 34%, Япония — 24%, ЕС — 20%, полный список — здесь. Все это суммируется с уже существовавшими пошлинами (10% у Китая, например, уже было).
Шок вызван размерами пошлин (для многих стран они фактически запретительные), сроками (три дня на то, чтобы отреагировать на изменения такого масштаба), ущербом, который это нанесет мировой экономике и самим США. А методика расчета размера пошлин для конкретных стран вызвала форменные издевки: самый популярный комментарий — «Не ищите в этом смысла».
Сбросить скорость
Один результат политики Трампа представляется очевидным: рост мировой экономики замедлится. Пока рано оценивать, будет ли это просто торможение или спад — вводные постоянно меняются, а хороший анализ требует времени. Директор-распорядитель МВФ Кристалина Георгиева в специальном заявлении сказала, что фонд все еще оценивает последствия объявленных Трампом мер, и пообещала объявить результаты оценки в конце апреля. То, что произошло, «явно несет существенный риск» для мировой экономики в период ее вялого роста, уверена Георгиева.
Она, как и большинство здравомыслящих экспертов, призывает остановиться: не делать новых шагов, которые могут еще больше повредить экономике. США и их торговым партнерам надо «снять напряженность» и «снизить неопределенность».
Китайский производитель мебели Цзинь Чаофэн, чтобы избежать пошлин, открыл фабрику во Вьетнаме. Но теперь и Вьетнам под пошлинами
Договориться, может, и получится, а вот неопределенность точно сохранится. Современные корпорации — это огромные, сложные механизмы, детали которых разбросаны по всему свету. Недаром акции Apple за два дня после объявления тарифов подешевели на 16%: у нее заводы в Китае (а таможенный тариф для Китая теперь 54%). Неясно, как именно компаниям надо перестроить работу, чтобы минимизировать ущерб: вводные постоянно меняются, а перенести производство и перестроить цепочки поставок — дело небыстрое. Бизнес поменьше это тоже затрагивает. Вот пример: китайский производитель уличной мебели Цзинь Чаофэн, чтобы избежать повышения американских пошлин, прошлым летом открыл фабрику во Вьетнаме. Но Вьетнам тоже подпал под пошлины (46%), и теперь Цзинь собирается закрыть фабрику, «всё было впустую». А может, он торопится — Трамп образумится, и фабрика продолжит работу?
В таких условиях естественная реакция — затаиться и посмотреть, чем это закончится. И уж точно не затевать новые проекты, пока не определились правила игры. Один из ведущих макроэкономистов Оливье Бланшар предлагает представить себя корпорацией: «Что мне делать? Строить завод в Мексике или в США, во Вьетнаме или в Китае и т. д.? Я не знаю, и поэтому я жду. Мы все ждем. Инвестиции сокращаются… и в результате наступает рецессия».
Экономисты и чиновники из разных стран говорят о замедлении своих и мировой экономик. Китаю можно будет забыть о 5% роста — такую цель поставил председатель Си. Председатель Федеральной резервной системы США (ФРС, американский центробанк) Джером Пауэлл предупредил, что тарифы Трампа могут увеличить инфляцию и безработицу и замедлить экономический рост. «Фактически Трамп объявил войну мировой экономике», — резюмирует старший научный сотрудник Института международной экономики Петерсона и бывший главный экономист МВФ Морис Обстфелд.
Сбросить цену
Российской экономике это «вряд ли на руку», признал пресс-секретарь Владимира Путина Дмитрий Песков. При чем здесь Россия и почему проблемы других стран должны ее волновать? Дело в том, что чем медленнее растет мировая экономика, не говоря о ее падении, тем ниже глобальный спрос на нефть и другое сырье. А чем ниже спрос — тем ниже цены (при прочих равных).
Они уже упали. После объявленных Трампом тарифов нефть Brent подешевела с $75 до менее $70 за баррель. Падение было усилено тем, что в тот же день несколько стран ОПЕК+, включая Саудовскую Аравию, объявили о планах резко увеличить добычу. На следующий день цена падала до $65 — впервые с августа 2021 года.
Можно списать это на эмоциональную реакцию рынка — бал на нем правят спекулянты (те цены, которые мы видим в новостях, по сути, бумажные — это котировки биржевых контрактов, фьючерсов). Но многие считают, что снижение цен на нефть весьма вероятно. Аналитики MMI связывают решение ОПЕК+ нарастить добычу с осознанием того, что в падающей экономике бороться за высокие цены на нефть бессмысленно: «Дальнейший обвал цен на нефть, по-видимому, неизбежен».
Один из главных инвестиционных банков мира, Goldman Sachs, понизил прогнозы цен на нефть на этот и следующий годы. Его аналитики ожидают уменьшения глобального спроса из-за эскалации торговых войн и наращивания поставок странами ОПЕК+. Перестали работать оба фактора, ранее удерживавшие цены от падения: низкая вероятность рецессии и стремление ОПЕК+ ограничивать добычу при цене Brent около $70 за баррель, объясняют аналитики Goldman. Прогноз средней стоимости Brent на этот год понижен на 5,5%, до $69 за баррель, на 2026 год — на 9%, до $62 за баррель. При этом аналитики отмечают, что могут еще ухудшить прогноз, особенно на 2026 год, главным образом из-за растущего риска рецессии.
Возможно, она уже начинается, допускает экономист Евгений Надоршин. Данные за первый квартал появятся позже, но модель входящего в ФРС Федерального резервного банка Атланты пока показывает, что американский ВВП снизился.
С этим связаны основные риски для России, говорит ведущий научный сотрудник РАНХиГС Александр Фиранчук: ожидание снижения глобального производства, вызванного ударом по мировым производственным цепочкам, может привести к охлаждению спроса на топливо и другие ключевые товары российского экспорта. В России недооценивают эту угрозу, предупреждает основатель управляющей компании «Ари капитал» Алексей Третьяков: рецессия в США практически гарантирует дальнейшее снижение цен на нефть.
Сбросить лишнее
Для экономики России цены на нефть значат очень многое. В прошлом году нефтегазовые доходы обеспечили 30% поступлений в федеральный бюджет, в этом году планируется 27%. Влияние не ограничивается непосредственно рентой. От нефтяников зависит множество подрядчиков, они платят налоги и зарплаты. Кроме того, они стали главным источником валюты: внешних кредитов и других инвестиций практически не стало. В прошлом году экспорт нефти и газа принес России 242 млрд евро — это более половины всего экспорта.
Бюджет сверстан исходя из средней за год цены нефти $69,7 за баррель. Но здесь речь не об эталонной Brent, а об экспортной цене российской нефти, которая после начала войны продается с большими скидками, как правило от $10 до $15. В марте дисконты были около $15, а средняя цена Urals, по данным Минэкономразвития, — $59.
Это меньше так называемой цены отсечения $60, по которой рассчитываются базовые нефтегазовые доходы бюджета. Смысл в том, что цену на нефть не угадаешь, а бюджет планировать надо, поэтому определяется размер нефтегазовых доходов, которые — вынь да положь! — точно должны быть. Когда нефть дороже цены отсечения, избыток идет в Фонд национального благосостояния, когда дешевле — недостаток восполняется из этого фонда («Важные истории» описывали этот механизм). В кубышке на 1 апреля оставалось 3,3 трлн рублей — немало, но и не много. В случае сильного или длительного снижения цен на нефть ее надолго не хватит, тем более что тогда понадобятся деньги не только на компенсацию выпадающих доходов, но и на господдержку экономики.
Страшилка для России
О таком риске в последнее время много говорит Центробанк. Его прямая обязанность — обеспечивать финансовую стабильность, а для этого нужно постоянно думать о том, что может ее нарушить. ЦБ регулярно публикует обзоры рисков и предоставляет доклады в правительство (они не публикуются). В последнем, в феврале, он предупредил об угрозе длительного периода низких цен на нефть, как в 1980–1990-е годы. «После периода высоких цен на нефть в 1974–1985 годах 18 (!!!) лет низких цен», — так, с тремя восклицательными знаками, говорилось в его презентации, рассказывало ознакомившееся с ней агентство Reuters.
Представление о том, что будет в случае обвала цен на нефть, дает главный документ ЦБ — основные направления денежно-кредитной политики на три года (2025–2027). В нем наряду с базовым сценарием ЦБ описывает три других, условно: хороший, плохой и ужасный — последний называется «Рисковый (глобальный кризис)». «Вероятность его реализации по сравнению с прошлым годом снизилась», — писал ЦБ осенью 2024 года, но вот три цитаты, описывающие условия для рискового сценария:
- реализуется риск ухудшения отношений между Китаем и США, что ведет к активной фазе деглобализации мировой экономики (фрагментации и распаду на торговые блоки/зоны);
- страны всё в большей степени стремятся локализовать производства на своих территориях, заменить принцип партнерства на основе экономических соображений;
- цены на нефть будут существенно ниже в сравнении с базовым сценарием.
Кажется, эти пункты уже выполнены или всё идет к тому. В базовом сценарии нефть Brent стоит в среднем $80 в этом году и $75 в следующем (в 2027 год пока не заглядываем). В рисковом — $55 и $45 соответственно.
В кризис каждый сам за себя. А свободные мощности стран ОПЕК равны российскому экспорту, так что придется давать скидки
Это, конечно, не все условия рискового сценария. Он прежде всего предполагает глобальный финансовый кризис, сопоставимый по масштабам с тем, что был в 2007–2008 годах. Предпосылки для него есть, однако центробанки с тех пор многому научились, регулирование банков качественно улучшилось и повторение той катастрофы еще недавно казалось невероятным. Но порожденный Трампом хаос может дорого обойтись банкам.
В этом сценарии (в переводе с языка ЦБ на русский) мировая экономика резко тормозит: рост ВВП составляет всего 0,2% в этом году и 1,2% в следующем по сравнению с 3,1% в 2025–2026 годах в базовом сценарии. Экономика США при этом вместо роста на 2,4 и 2% падает на 2% в этом году и растет на жалкие 0,5% в следующем, в Китае рост замедляется с 5 до менее 3%.
Для российской экономики это означает падение цен на нефть и вероятное усиление санкций, то есть увеличение дисконтов: в кризис каждый сам за себя, а в закрытом докладе правительству ЦБ отмечал, что свободные мощности стран ОПЕК равны российскому экспорту, так что придется давать скидки. Для нейтрализации шока придется потратить то, что осталось в кубышке — она может закончиться уже в этом году. Чтобы снова наполнить ее при более низких ценах на нефть, потребуется уменьшить цену отсечения — к 2027 году она опустится до $40 за баррель. Это означает сокращение базовых нефтегазовых доходов — так что расходы бюджета придется урезать.
Российский ВВП при этом снизится на 3–4% в этом году и еще на 1–2% в следующем. Государство постарается поддержать экономику, но не сможет помочь так, как в ковид или в 2022–2023 годах, — столько денег у него уже не будет.
Разумеется, подскочит инфляция — до 13–15% в первый кризисный год. ЦБ в ответ поднимет ключевую ставку (среднее значение на 2025 год в этом сценарии 22–25%) и тогда инфляция, возможно, замедлится до 8–9% в 2026 году.
ЦБ традиционно ничего не пишет про рубль, но из его описания следует, что курс сильно упадет. Экспорт существенно снизится, импорт тоже просядет (вслед за спросом), но умеренно — вместе это почти гарантия падения рубля.
Люди и компании затянут пояса. Неуверенность в будущих доходах сократит и потребление, и кредитование. Скажутся и высокие ставки. Домохозяйства в 2025–2026 годах сократят потребление на 2,5–3,5% и 1,5–2,5% соответственно. Для сравнения: в 2022 году оно упало на 1,1%, а следующие два года, когда много обсуждали, как россияне разбогатели из-за войны, на 6,5% и ориентировочно на 6% (точных данных пока нет).
Насколько все это реально? С одной стороны, многие полагают, что Трамп остановится, и все его действия — лишь переговорная позиция, чтобы чего-то добиться от других стран. Слишком очевиден ущерб от тарифной войны для всех, в том числе для самой Америки. С другой стороны, Трамп не первый год говорит про то, что задушит всех тарифами, вернет производство в Америку и сделает ее снова великой.
Подпишитесь на канал "Жизнь Дурова: ЗОЖ, деньги, ИТ" - все самое главное о здоровье, технологиях и деньгах