Давно-давно в лесу жила собака. Одна-одинешенька. Скучно ей было.
Скучает она одна одинешенка скучает и вот захотелось собаке друга себе найти. Такого друга, который ничего не боялся бы. Да где ж такого найдешь.
Встретила собака в лесу зайца и говорит ему:
- Давай, зайка другом мне станешь, будем с тобой дружить, вместе жить!
- Давай, — согласился зайка, и вот весь день собака гуляет с зайцем. Вечером нашли они себе местечко для ночлега и легли спать. Ночью бежала мимо них мышь, собака услышала шорох да как вскочит, да как залает, причем громко. Заяц в испуге проснулся, уши от страха трясутся. А это всего лишь его новый друг лает на мышку.
- Зачем лаешь? - говорит зайка собаке. - Вот услышит волк, придет сюда и нас съест.
— Неважный это друг, настоящий друг любит во всякое время и, как брат, явится во время несчастья. И кто хочет иметь друзей, тот и сам должен быть дружелюбным, я же с ним дружу, а то получается я с ним дружу, а он боится и не верит в мою дружбу. Но дело вот в чем – чтобы иметь друга, ты сам должен стать другом.- подумала собака. - Волка боится. А вот волк, наверное, никого не боится.
Утром распрощалась собака с зайцем и пошла искать волка. Встретила его в глухом овраге и говорит:
- Волк давай дружить, вместе жить.
Задумался волк над словами.
Вдвоем веселее будет. Ночью легли они спать. Мимо лягушка прыгала, собака услышала да как вскочит, как залает громко.
Волк в испуге проснулся и давай ругать собаку:
- Ах ты, такая-разэтакая! Услышит медведь гризли, твой лай, придет сюда и разорвет нас.
- И волк боится, — подумала собака. Что это за дружба если столько ограничений в ней. Я - Уж лучше к медведю, мне подружиться с медведем.
Пошла она к медведю:
- Медведь-богатырь, давай дружить, вместе жить!
- Ладно, — говорит медведь. - Пошли ко мне в берлогу.
А ночью собака услышала, как мимо берлоги уж полз, вскочила и залаяла. Медведь перепугался и ну бранить собаку:
- Перестань, перестань! А собака уже обдумавает и эту дружбу, что эта за друг такой: настоящий друг умрет за нас, но не предаст дружбы своей и я постараюсь верным быть. Придет человек, шкуры с нас снимет. - Ну и дела! - думает собака. И этот оказался трусливым.
Сбежала она от медведя и пошла к человеку:
- Человек, давай с тобой попробуем дружить, а то ни кто не может со мной подружиться. Либо я не такая уродилась, или друзья, но я за друга глотку перегрызу. Посмотрел человече внимательно на собаку, подумал, подумал о чем та, своем и согласился.
Накормил собаку, теплую конуру ей соорудил возле своей избы. Собака в будке живёт, человек в доме на кровати спить. Ночью собака лает, дом охраняет. А человек не ругает ее за это, только спасибо говорит. С тех пор собака и человек живут вместе. Такая вот дружба. Вот и Бог "открылся" нам Другом, а, значит, можем называть Его, с Его же слов Другом.
Конечно если и сами достойны дружбы этой, и поняла собака, человек, собаке друг, и не должна я стыдиться этой бесценной дружбы.
PS Из книги Беловодья
1. Ведь, согласно Евангелию от Иоанна 15: 13 - 15, Иисус прямо назвал нас Своими друзьями. Разве после этого мы не можем называть Его своим Другом? В самом деле, сколько личных свидетельств и христианских песен сводятся к тому, что после всех разочарований, которые постигали нас в миру из-за непонимания, отвержения и предательства со стороны близких нам людей, мы, наконец, нашли верного Друга, Который нас полностью понимает. Но действительно ли Христос, называя нас Своими друзьями, имел в виду именно это?
2. Сначала отметим, что дружба, о которой идет речь в Евангелии, подразумевает не только верность Христа – верность до смерти, но и нашу верность Его заповедям. Не думаю, что кто-то из нас был бы в восторге, если бы какой-то человек предложил нам дружбу при условии добровольного подчинения ему. Поэтому (и это, конечно, признают все) в дружбе со Христом нет того "равноправия", которое характерно для дружбы между христианами. В наших отношениях с Ним сохраняется подчиненность, но совсем другого рода. В этом смысле различие между рабом и другом, проводимое здесь Христом, даже не так радикально, как в следующем – пятнадцатом – стихе. Именно в нем, как мне кажется, раскрывается суть "дружбы" между Богом и человеком.
1 Ведь согласна Евангелию от Иоанна15: 13 - 15, Иисус прямо назвал нас Своими друзьями. Разве после этого мы не можем называть Его своим Другом? В самом деле, сколько личных свидетельств и христианских песен сводятся к тому, что после всех разочарований, которые постигали нас в миру из-за непонимания, отвержения и предательства со стороны близких нам людей, мы, наконец, нашли верного Друга, Который нас полностью понимает. Но действительно ли Христос, называя нас Своими друзьями, имел в виду именно это?
2. Сначала отметим, что дружба, о которой идет речь в Евангелии, подразумевает не только верность Христа – верность до смерти, но и нашу верность Его заповедям. Не думаю, что кто-то из нас был бы в восторге, если бы какой-то человек предложил нам дружбу при условии добровольного подчинения ему. Поэтому (и это, конечно, признают все) в дружбе со Христом нет того "равноправия", которое характерно для дружбы между христианами. В наших отношениях с Ним сохраняется подчиненность, но совсем другого рода. В этом смысле различие между рабом и другом, проводимое здесь Христом, даже не так радикально, как в следующем – пятнадцатом – стихе. Именно в нем, как мне кажется, раскрывается суть "дружбы" между Богом и человеком.
3. "Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего". Здесь речь не о наших проблемах, которые Иисус как настоящий Друг обязательно поймет и решит. Здесь речь даже не о личном общении. Речь о том, что Иисус раскрывает Себя, ничего не утаивая, а передавая то, что "слышал от Отца". Таким образом, мы становимся Его друзьями. Основная мысль этих стихов не в том, что Иисус открылся нам как Друг, Который все понимает. Смысл в том, что Он открылся нам как Своим друзьям, так что теперь мы можем понимать Его и Отца! Поэтому странно, что именно этот интерес к отрытому Христом в Писании часто совсем не наблюдается среди тех, кто любит называть Иисуса своим Другом, ограничивая при этом отношения с Ним субъективным мистическим опытом.
4. Все, что мы знаем о Боге, знаем из Его слов и деяний. Он Сам открывает нам Себя. И христиане, которые верят, и исполняють то что, им повелел Бог через Иисуса. А потому Бог во Христе – их "лучший Друг", думают так главным образом, не потому что, полагают свое общение с Ним заслуживающим такой высокой оценки. Они просто верят, что Бог "представился" им Другом, а, значит, они могут так называть Его с Его же слов. Вы — друзья Мои, если исполняете то, что Я заповедую вам. Евангелие от Луки 12: 4
5. Проблема такого подхода именно в том, что на самом деле нигде в Библии не говорится о том, что Иисус или тем более Бог Отец – наш Друг. В нескольких местах говорится лишь о том, что определенные люди именуются "друзьями" Бога, что, конечно, не одно и то же (к примеру, так может обращаться к нам руководитель на работе, но вряд ли мы позволим себе так же обратиться в ответ). Ев. от Иоанна 15 : 14 - 15 Вы — друзья Мои, Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам всё, что слышал от Отца Моего, но в тоже время никто не называет себя другом, братом Христа, а все мыслят о Нем как о Господине.
Даже Иуда (не Искариот), кровный брат Иисуса, начинает свое послание так: "раб Иисуса Христа, брат Иакова…" Иуд.1 панибратство не очень приветствуется. А потому возникает много вопросов к молитвам из молитвослова.
6. И все же очень полезно рассмотреть отрывки, где говорится о Божьих "друзьях", тем более, что их не много. В первом из них Исх. 33:11 повествуется, что "Господь говорил с Моисеем лицем к лицу, как бы говорил кто с другом своим". Вообще-то сама скиния, куда входил Моисей для общения с Богом, слабо напоминала "тихую беседку". Она была святилищем, местом поклонения и жертвоприношений. Вряд ли она создавала ту "непринужденную обстановку", которая соответствует нашим представлениям о дружбе. В любом случае мимо нашего внимания не должно пройти главное: Моисей удостоился такого высокого звания именно тогда, когда Бог как никогда близко открывался ему – "лицем к лицу".