— Не жди меня, переночую у Вадика, обсудим новый проект. — Андрей даже не счел нужным спросить её мнения. — Ты же понимаешь. На работу поеду прямо оттуда.
— Но Андрей, мы же хотели... На выставку, я билеты купила, думала, пойдём вместе, — пробормотала Ирина, растерянно глядя на телефон, из которого уже неслись короткие гудки.
Ирина замерла у морозилки с пакетом овощной смеси в руках. Что-то не сходится. Раз, два, три — все контейнеры на месте. А где зелёная коробка для Андрея? Та самая, с домашним обедом, который он вроде как берёт, когда задерживается в офисе. Уже восемь утра, полчаса до его ухода.
Она спешно выложила размороженные овощи на сковороду, добавила масло. Брызги полетели на руку, обжигая кожу. Ирина вздрогнула, скривилась от боли. Чертыхнувшись, вытерла руку полотенцем и впервые за долгое время подумала: «На кой чёрт я вообще этим занимаюсь?»
Она отвернулась к окну, погрузившись в размышления, а когда очнулась, кухню заполнил едкий дым. Овощи превратились в угольки. Ругаясь про себя, она принялась оттирать пригоревшие остатки.
Андрей возник на пороге кухни — в синей рубашке, застёгнутой на все пуговицы, с влажными после душа волосами. Молча взял контейнер с едой.
— Андрей, второго контейнера сегодня нет, не успела, — голос Ирины дрогнул.
Он пожал плечами, словно ему всё равно, и буркнул что-то вроде:
— Да ладно, не проблема.
Входная дверь хлопнула ровно в 8:30, как обычно. Ирина осталась одна. Она опустилась на стул, положив руки на колени. В окно пробивался холодный свет октябрьского утра. Обычно в это время она уже собиралась бы в издательство, проверяла бы почту, складывала рукописи в сумку. Но сегодня что-то надломилось внутри.
Пальцы сами потянулись к телефону. Три звонка, четыре.
«Абонент временно недоступен»
Странно. Андрей всегда берёт трубку. Особенно по утрам, когда только выходит из дома. Он вечно что-то забывает. Сколько раз она выбегала к лифту, чтобы отдать ему ключи от машины или флешку с презентацией. Ирина попробовала снова, тот же механический голос ответил ей.
За окном моросил дождь. Нужно было ехать в издательство на совещание, но вместо этого Ирина сидела, глядя на экран телефона, и впервые за двенадцать лет брака чувствовала себя потерянной, как путник в непроглядном тумане.
Ирина просыпается каждое утро в 6:15. Без будильника, тело давно настроилось на этот ритм. Двенадцать лет замужества научили её двигаться бесшумно, не тревожа спящего Андрея. Первым делом она готовит чай и только потом включает свет на кухне.
За эти утренние часы нужно столько успеть: приготовить рагу, запечь курицу, разложить по контейнерам — один на обед, второй «если задержится в издательстве».
К тому моменту, когда Андрей выйдет из душа, его завтрак уже ждёт на столе, рубашка – отглажена. Он никогда не благодарит, просто берёт и уходит. Так повелось.
Сегодня после безуспешных попыток дозвониться Андрею Ирина всё-таки собралась и поехала в издательство. Авторы встретили её недовольными взглядами, был дедлайн по новой книге. Весь день она действовала словно на автопилоте: встречи, правки текстов в своём кабинете, короткий разговор с Настей, которая в четвёртый раз звала её на фотовыставку.
— Ира, да брось ты свои вечные «надо рукопись проверить», — Настя устало качала головой. — Андрей твой не оценит.
— Это моя работа, — привычно ответила Ирина, собирая листы в папку.
Дома она первым делом проверила холодильник — контейнеров оказалось больше, чем должно было быть. Вчерашнее рагу, позавчерашняя запеканка. Странно, ведь Андрей должен был их забрать.
«Наверное, забыл», — подумала она, раскладывая свежевыстиранные футболки мужа на полках.
Телефон Андрея пискнул на комоде, оставил, надо же. Единственная вещь, с которой он не расстаётся. Экран загорелся, высветилось сообщение: «Обожаю твой борщ. Такой наваристый, как твои объятия. Привези ещё!»
Отправитель — Катя
Ирина застыла с футболкой в руках, не веря своим глазам. Она никогда не проверяла телефон мужа. Он это знал, наверное, потому и оставил вот так, впопыхах. Даже без пароля на экране.
Ирина медленно положила футболку на кровать. Экран телефона погас. Она моргнула, пытаясь прогнать наваждение. Может, показалось? Вдруг это какая-то шутка от коллеги, а она всё неправильно поняла?
Она потянулась к телефону мужа, но остановилась. В висках застучало. Ирина вернулась на кухню, открыла холодильник. И действительно — всё на месте. Каждый контейнер, который она собирала для мужа за последние дни, аккуратно стоял на полке. Рагу с понедельника, запеканка со вторника, курица с рисом со среды.
Всё то, что он якобы «съедал». Она давно не проверяла, доверяла, да и контейнеры муж задвинул в дальний угол.
— Значит, он даже не берёт их с собой, — прошептала Ирина, чувствуя, как внутри всё скручивается. — Но тогда... Чей борщ хвалит эта Катя? Получается, готовит и для неё? Моими руками приготовленное... Для другой женщины? Наверное, запеканку она не любит.
Она прислонилась к стене и сползла по ней на пол, обхватив колени руками. Хотелось стукнуться затылком о стену, чтобы отвлечься от мыслей.
В голове крутились обрывки воспоминаний. Катя — простое имя. Он упоминал какую-то новую сотрудницу. Рыжеволосая, кажется. Моложе, лет тридцать? Где-то так. Ирина слушала краем уха, это были его рабочие истории, она мало что в них понимала, но делала вид, что внимательно слушает, считала, что мужу просто нужно выговориться.
Через три дня Ирина не выдержала. Она впервые за двенадцать лет взяла отгул в издательстве.
— Мигрень, — соврала директору, чувствуя, как пересохло во рту.
В 8:30 Андрей ушёл. В 9:10 Ирина вызвала такси.
— За угол, пожалуйста, — попросила она водителя. — Нужно проследить за одним человеком.
Коренастый таксист с густой бородой покосился на неё в зеркало заднего вида.
— Проблемы? Муж налево ходит?
— Просто хочу знать правду, — выдавила она, нервно теребя ремешок сумки.
Но муж поехал прямо в офис.
До вечера она маялась от безделья, даже пожалела об отгуле. Потом доехала до его офиса и снова позвонила тому утреннему таксисту. Он дал ей свою визитку, и теперь они сидели на парковке, как в шпионском фильме.
Андрей вышел из здания точно в шесть, сел в машину. Ирина комкала в руках носовой платок. «Пожалуйста, поезжай домой», — мысленно умоляла она. Но машина мужа повернула в противоположную сторону.
— Следуйте за тем чёрным «Фордом», — сказала она таксисту, чувствуя, как что-то обрывается внутри.
— Да помню я, не первый раз замужем, — усмехнулся таксист и ловко вырулил с парковки. — Пригнитесь немного.
Андрей остановился возле модного лофт-квартала на другом берегу реки. Из багажника он достал сумку, ту самую, с логотипом баскетбольной команды, куда якобы ходил играть по понедельникам и средам. Ирина напряглась, вглядываясь сквозь стекло такси. Когда Андрей на мгновение повернулся боком, она увидела — в сумке выступали края контейнеров. Еда, приготовленная её руками. С бумажными салфетками, с бутылочкой яблочного сока.
Муж скрылся в подъезде, а Ирина откинулась на сиденье, её знобило.
— Домой? — спросил таксист, словно всё понимая.
— Нет, — ответила Ирина, сама удивляясь твёрдости своего голоса. — В агентство недвижимости на Гагарина. Буду искать квартиру.
— А чего искать? — усмехнулся таксист. — У меня сестра сдаёт свою, к жениху переехала.
Вечером Андрей вернулся домой позже обычного. Ирина, как всегда, разогрела ужин, поставила тарелку на стол. Только теперь она видела всё по-другому. Каждое движение мужа, каждое его слово проходили через новую призму.
— Как прошёл день? — спросила она, садясь напротив и впервые внимательно вглядываясь в его лицо.
— Как обычно, — Андрей пожал плечами, не отрываясь от тарелки. — Совещания, правки, редакторские хлопоты. Выжат как лимон.
«Интересно», — подумала Ирина, — «он всегда так неуклюже врал, или это я раньше просто закрывала глаза?»
Губы её дрогнули в натянутой улыбке.
— А задержался где?
Андрей на секунду замер, вилка застыла в воздухе.
— В издательстве, разумеется. Где ж ещё, — он нервно усмехнулся. — С чего вдруг такой допрос?
— Да так, просто поинтересовалась, — она отвела взгляд.
Следующие дни превратились для Ирины в странный спектакль. Утром она вставала в 6:15, готовила, раскладывала еду по контейнерам. Вечером проверяла, забирал ли их Андрей. Иногда брал, порой — «забывал».
Параллельно она изучала объявления об аренде квартир, звонила, ездила смотреть. И всё думала о той первой, которую предложил таксист. Может, это был знак судьбы? Каждый шаг давался с усилием, словно она шла против течения. Двенадцать лет в одном ритме, и вдруг всё рушится.
— Настя, дай мне контакты своего юриста, — попросила она подругу в офисе. — Который с разводом помогал.
— Какого ещё юриста? — удивилась та, поправляя очки.
Потом замолчала, внимательно посмотрела на осунувшееся лицо Ирины.
— Погоди... Это что-то серьёзное?
— Думаю, да, — Ирина перевела взгляд на окно.
За стеклом падали жёлтые октябрьские листья.
— Андрей... У него другая появилась.
— Вот козёл, — выдохнула Настя, сжимая руку подруги. — Ты... Ты уверена?
Ирина кивнула, впервые с начала этой истории чувствуя, как глаза наполняются слезами.
— Не плачь, — Настя достала платок. — Не смей плакать из-за этого предателя.
— Я не из-за него, — покачала головой Ирина, вытирая глаза. — Из-за себя реву, а он... Двенадцать лет я жила с закрытыми глазами.
Вечером, пока Андрей принимал душ, она заглянула в его телефон. Сердце стучало так, что, казалось, муж должен услышать из ванной. Переписка подтвердила все подозрения.
«Можем встретиться завтра, обожаю твои объятия».
«Не забудь ту голубую рубашку, в которой ты такой солидный».
«Скучаю, приезжай поскорее».
Ирина аккуратно положила телефон на место. Странно, но боли почти не было. Только усталость и ощущение, что она, наконец-то, очнулась от долгого сна.
— Андрей, — позвала она, впервые за долгие годы прервав его во время просмотра спортивного канала. — Через неделю годовщина свадьбы. Что бы ты хотел?
Он посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Да ничего особенного. Разве что тот пирог, с яблоками.
Ирина кивнула, чувствуя, как внутри растёт холодная решимость.
— Хорошо, будет пирог.
В съёмной квартире пахло лавандовым освежителем и чужой историей. Таксист ещё позавчера сказал, что его сестра оставила немного своих вещей. А сама сестра оказалась приятной. Тоже редактор, переехала к жениху. Сказала, это квартира для независимой женщины. Для такой, как она...
Ирина стояла у окна, разглядывая незнакомый двор, новый район. Снаружи всё было красочное — дома с разноцветными балконами, яркие клёны, голубое небо. Внутри тоже было... Непривычно, минималистичная обстановка, только самое необходимое.
Ключи лежали в ладони. Странное чувство — иметь ключи от места, где никто не ждёт. Двенадцать лет она всегда возвращалась туда, где нужно было готовить, стирать, гладить, создавать уют. Для него.
Телефон завибрировал в кармане, Андрей звонил.
— Ир, я сегодня поздно, ужин не грей.
— Хорошо, — ответила она спокойно.
— Заеду к Вадику, он с переездом помогал, отблагодарю, — добавил он после паузы.
Ещё одна ложь, никакого Вадика не существовало, Ирина проверила. Последний фрагмент мозаики встал на место.
В банке она открыла новый счёт и перевела туда свою долю сбережений. По закону ей полагалась половина, но она взяла только своё, заработанное. Редакторская зарплата против директорского оклада, не так уж много. Главное — независимость.
В юридической конторе документы о разводе были готовы, осталось только подать. Она аккуратно сложила копии в папку, убрала в сумку. Список подготовки к новой жизни был практически выполнен.
— Да ты просто героиня, — выдохнула Настя по телефону, когда Ирина рассказала о своих приготовлениях. — Я бы ему, наверное, все его дорогие костюмы изрезала. А ты... Так хладнокровно.
— Нет, не хладнокровно, — ответила Ирина, сидя в кресле съёмной квартиры. — Просто... Знаешь, вдруг осознала, что я сильнее. Чем он, обстоятельства, вся эта ситуация.
В день годовщины свадьбы она встала, как обычно, в 6:15. Приготовила любимый яблочный пирог, слой за слоем, тесто, начинка, опять тесто. Украсила сахарной пудрой сверху. Упаковала в коробку, подписала: «С годовщиной».
И прикрепила снизу к коробке записку: «Это последний пирог от меня. Теперь печь будет та, к кому ты его везёшь».
На кухонном столе оставила ключи и папку. Внутри — все документы: заявление на развод, банковские выписки, опись имущества. Всё разложено по порядку, всё с дубликатами, без скандалов и драм.
Ирина окинула взглядом кухню — здесь она провела тысячи часов. Странно, но никакого сожаления.
Такси ждало внизу. В багажник водитель погрузил два больших чемодана, всё, что она забрала из прежней жизни.
— Куда поедем? — спросил таксист.
Ирина назвала адрес новой квартиры и, пристёгиваясь ремнём безопасности, почувствовала, как губы складываются в улыбку. Впервые за долгое время настоящую.
Телефон зазвонил на четвёртый день. Ирина сидела за столом своей новой квартиры, редактируя рукопись и делая пометки зелёной ручкой. Она вздрогнула, увидев знакомый номер, но взяла трубку без колебаний.
Ирина отложила рукопись, выпрямилась на стуле. Наверное, стоило бы испытать злорадство или хотя бы удовлетворение, но внутри была только усталость.
— Я съехала, — просто ответила она. — Документы всё объясняют.
— Ты серьёзно? — в трубке послышался нервный смешок. — Вот так всё закончить? Без криков, без... Без объяснений? Я всё исправлю... Правда. Зачем так... Поспешно.
— Не люблю недосказанных историй и перезревших отношений.
— Но... — его голос дрогнул. — Ты ведь знала. Почему молчала?
Ирина на мгновение закрыла глаза. Впервые за все эти дни ей стало по-настоящему больно.
— Потому что я сильнее, — выдохнула она. — И хотела уйти с достоинством.
И положила трубку. Телефон зазвонил снова. Потом ещё раз. И ещё. Ирина выключила звук и вернулась к рукописи.
Вечером пришло сообщение: «Давай поговорим. Это какое-то недоразумение».
Она улыбнулась — грустно, но без злости. Недоразумение длиной в двенадцать лет и глубиной в две судьбы.
На следующий день в офис принесли цветы, это был огромный букет, а внутри записка: «Прости. Давай всё обсудим. Я люблю тебя».
Ирина отдала букет уборщице, молодой женщине с верхнего этажа. Та светилась от радости. Ирина поднялась в свой кабинет и впервые подумала: «Какие же хорошие люди меня окружают». Раньше она не замечала таких вещей.
Андрей попытался встретить её у издательства. Стоял у входа, неловко переминаясь с ноги на ногу. Увидев её, дёрнулся навстречу.
— Ира, послушай...
Она остановилась, спокойно глядя на него. Странно, но только сейчас заметила, у него уже седина на висках, складки у рта, потухший взгляд. Когда он успел так состариться?
— Я всё объясню, — начал он, протягивая руку.
— Не надо, — покачала она головой. — Правда, всё уже понятно.
— Но я могу измениться!
В его голосе звучало что-то, чего она никогда раньше не слышала. Отчаяние?
— Я стану другим.
— Андрей, — впервые за все эти дни Ирина позволила себе мягкость в голосе. — Дело не в тебе, а во мне. Я уже изменилась.
Она обошла мужа и пошла к остановке. Он не пошёл за ней.
Вечером Ирина впервые за долгое время позвонила Насте.
— Ну что, как ты там? — в голосе подруги слышалось беспокойство.
— Знаешь, — Ирина включила духовку, — я готовлю лазанью. С базиликом. И не потому, что кто-то её ждёт. Я хочу её съесть. Сама.
Ирина заварила крепкий кофе и уставилась в окно. Съёмная квартира теперь ощущалась домом. Куда более настоящим, чем тот, что стоял на зыбком фундаменте лжи её бывшего мужа.