Спустя годы молчания, боли и сомнений, LINKIN PARK, казалось, остались в тени собственной легенды. Но, как выяснилось, тень — это ещё не тьма. И вот теперь, в 2025 году, группа возвращается с новым дыханием, новой силой и новым голосом. Причём голосом не просто достойным, а, как выразился басист Дэйв “Феникс” Фаррелл, — “абсолютной разрушительницей”.
Кто такая Эмили Армстронг?
По словам самой Эмили, она просто продолжала «появляться» в студии, и в какой-то момент группе пришлось смириться: «Ладно, похоже, она решила, что доказала свою состоятельность». Эта честная, немного самоуничижительная подача идеально вписывается в дух Linkin Park — там, где вместо позы и эпатажа всегда были ранимость, упрямство и поиск.
Фаррелл объясняет, что поначалу всё было без плана: «Не нужно было сразу решать — альбом это или сингл, будем ли мы играть старое, будем ли вообще играть. Мы просто начали встречаться, писать, приглашать разных людей. И в этом хаосе постепенно появилось ощущение: вот она, новая химия. И в центре её — Армстронг и барабанщик Колин Бриттэн».
В чём её сила?
«Она может всё. И делает это так, будто вообще не напрягается», — говорит Фаррелл. Но главное — не техника. Главное — что она “подошла”. Не по звуку — по ощущениям. По взаимоотношениям. И вот это уже не заменить автотюном или тренировками. Это — совпадение, почти мистическое.
Что дальше?
Уже вышел трек “Up From The Bottom”, который набрал больше 10 миллионов прослушиваний. А 16 мая выходит делюксовое издание альбома From Zero — три новые песни, пять лайвов, 16-страничный буклет и лимитированная упаковка. Красиво.
А тур уже мчится по миру с января — и 26 апреля группа окажется в Остине. На концертах гитариста Брэда Делсона заменяет Алекс Федер, но основа группы осталась, и теперь она — не памятник былому, а живое существо с новой кровью.
Итого
LINKIN PARK не замещают Честера — они эволюционируют. Это не попытка “встать на место”, а попытка пойти дальше. Осторожная, эмоционально тяжёлая, но в итоге — вдохновляющая. Потому что в их музыке снова появилась надежда. Только теперь она звучит чуть иначе. И разрушает — не стены, а молчание.