Галлы ждали нас на склоне холма. Их силуэты чернели на фоне утреннего неба. Их было много - слишком много.
Дротик просвистел рядом с моим ухом и отскочил от щита, идущего за мной. Еще один попал в того парня из Брундизия, что прошлой ночью у костра рассказывал про оливковые рощи возле отчего дома. Он упал, а мы шли вперед.
Когда до галлов оставалось тридцать шагов, мы по команде швырнули пилумы. Тяжелые наконечники впивались в деревянные щиты, застревая там, заставляя их бросать.
Сомкнуть строй! - рявкнул центурион.
Мы прижали скутумы друг к другу, образовав сплошную стену, достали гладиусы и пошли в атаку.
Я видел, как галльский воин передо мной перехватил топор, его пальцы судорожно сжали рукоять. Видел шрам у него на щеке – старый, заживший. Видел, как он перевел взгляд на мой щит, выбирая место для удара.
Его топор обрушился на мой щит, расщепив верхний край. Деревянные щепки впились мне в лицо.
Мой гладиус скользнул вперёд – короткий укол, знакомое движение, отработанное до автоматизма. Он завыл и упал.
— Держать строй! – орал центурион, но его голос тонул в рёве боя.
Мы кололи гладиусами, прикрываясь скутумами. Галлы напирали. Их было больше. Они лезли на наши щиты, как бешеные, не считая потерь. Наши ряды редели.
Слева декан нашей контубернии Кассий рухнул на колени – галльский копьеносец пробил ему бедро.
Прозвучал сигнал к отходу.
Мы отходили в лагерь строем под градом дротиков и камней. Не бежали – отступали, как и подобает легионерам. Шаг за шагом, щит к щиту, прикрывая раненых.
Кассий хромал рядом, опираясь на мое плечо, держа в руке пугио. Его скутум изрубили. Его гладиус застрял в гальском щите.
— Держись, — пробормотал я.
Он не ответил. Только стиснул зубы.
Кассий ушел в царство Аида на закате. Его вынесли за вал. Мы сидели у потухшего костра – те, кто остался из нашей контубернии.
Я смотрел на звезды. Те же самые, что видел парень из Брундизия и Кассий. Те же, что видят галлы над своими хижинами.
Галлы сражались не за имперские амбиции, не за золото, а за землю предков, за очаги своих домов, за смех детей.
Атаковать римский лагерь они не решились. Хотели взять измором.
Я вспоминаю дом.
Маленький дворик в Остии. Мать месит тесто и ее руки в муке. Сестра смеется, когда я пытаюсь взять еще горячую лепешку и обжигаю пальцы. Отец стоит у горна и его лицо озарено багровым светом. Ветер доносит запах моря. Где-то кричат чайки.
На следующий день с востока донеслись звуки труб. Шел Десятый легион.