Маргарита Петровна работала библиотекарем. Не потому, что страстно любила классификаторы УДК или пыль на верхних полках, а потому, что в детстве кто-то однажды сказал: «Ты ведь, наверное, тихая девочка, хочешь работать в библиотеке?» — и она подумала: а и правда.
С тех пор прошло двадцать лет. Она всё ещё работала в библиотеке. И была всё такой же «тихой девочкой», но теперь уже с чётким графиком, ежедневником с закладками и привычкой ругать тех, кто засовывает закладки в книги из салфеток и старых чеков. Особенно из «Пятёрочки».
Жила она одна. В её жизни был кот по имени мистер Дарси, шкаф с идеальными стопками и утюг, которым она пользовалась даже для носков. И каждый день в 18:10 она заходила в магазин напротив, покупала один батон, один йогурт и иногда — булочку с маком, если вела себя особенно развратно.
И вот в один такой четверг всё пошло наперекосяк.
Во-первых, булочек не было. Во-вторых, батоны лежали не в своём отсеке. И в-третьих — рядом с хлебным стеллажом стоял мужчина. Высокий, в чёрной куртке, с пакетом картошки в руках и растерянным выражением на лице.
Маргарита не обратила бы на него внимания, если бы он вдруг не заговорил:
— Извините, вы не подскажете, как выбрать… батон?
Она замерла. В её жизни ещё ни один мужчина не интересовался её мнением по хлебному вопросу. Особенно так… серьёзно.
— Эм… ну… я обычно беру нарезной. Он мягкий, удобно жевать.
— А если я хочу хрустящий?
— Тогда, наверное, этот. — Она показала на другой. — Но у него корка как у злобы, так что аккуратнее.
Он улыбнулся.
— Спасибо. У меня тут просто квест. Пригласили на свидание с условием: «Принеси правильный батон». Я не шучу. Девушка любит хлеб.
— Это… звучит интригующе.
— Это звучит как стресс, — усмехнулся он.
Маргарита кивнула и пошла в сторону кассы. Но на полпути замерла.
Что-то в нём было… хорошее. Настоящее. И как будто чуть небрежное — как он держал пакет, как стоял у хлеба, как смотрел на батон, будто тот может выдать государственную тайну.
Она всё же ушла.
Но на следующий день в 18:10 она снова зашла за хлебом. И он стоял там.
— А вы снова здесь.
— Я решил: если вы здесь снова появитесь, это знак.
— Знак?
— Да. Что свидание с хлебной девушкой — не моё. А вы — вполне.
Она рассмеялась. И это было… странно.
Потому что она не смеялась так громко в магазине лет десять.
— Я... не знаю, что сказать.
— Скажите, что покажете, где булочки с маком.
На третьей встрече они уже вместе покупали йогурт. Он взял два. Сказал, что пробует все вкусы по алфавиту, потому что жить надо со смыслом.
На четвёртой — он провожал её до дома. У её подъезда стоял мистер Дарси, подозрительно оценивая гостя. Но тот протянул ему кусочек батона, и это расположило даже его.
Через месяц они вместе читали на диване. Она — роман про венецианскую любовь, он — инструкцию к мультиварке. Мистер Дарси дремал на его ноге.
— Тебе не скучно? — спросила она.
— Ты рядом, хлеб есть, кот тёплый. Что может быть скучнее… или лучше?
Через год у них была свадьба. В узком кругу. Маргарита испекла свой первый хлеб. Он получился кривым, подгоревшим и подозрительно тяжёлым.
— Я думал, хлеб должен быть легче, — сказал он.
— Это символично, — ответила она. — Наш брак — с коркой.
Он съел два куска.
Теперь они живут вместе. Каждый вечер идут в магазин.
Он до сих пор спрашивает, какой батон взять.
Она улыбается и всегда отвечает:
— Тот, что с историей.