По вечерам, ровно в пять часов, у северной окраины кенийского национального парка Найроби случается магическое и загадочное, на первый взгляд, действо.
Служащие в ярко-зеленых куртках и шляпах сафари приходят сюда и развешивают на узловатые ветви кротоновых деревьев яркие шерстяные одеяла. Громко и четко люди выкрикивают: «Калама! Китируа! Оларе!» И тут из зарослей кустарника беспорядочной вереницей выходит группа слонят: восемнадцать коричневых голов с большими висящими ушами. Они медленно подходят и останавливаются у отмеченных цветными одеялами деревьев, а смотрители укрывают каждого слоненка, чтобы согреть его перед возвращением домой.
Дом – это питомник Найроби, основанный Фондом дикой природы Дэвида Шелдрика, – самый успешный в мире центр по спасению и реабилитации осиротевших слонов. Сюда со всей Кении привозят слонят, многие из которых стали жертвами браконьеров или столкновений с людьми, и выхаживают малышей, пока те не начнут питаться самостоятельно. Здесь животных подлечивают и стабилизируют их психологическое состояние, а затем перевозят на 160 километров в юго-востоку от Найроби, в один из двух реабилитационных центров в национальном парке Цаво. Там через восемь или даже через десять лет уже взрослые животные возвращаются в дикую природу.
Увы, наступило тяжелое и опасное время для самого большого наземного животного планеты. Когда-то слоны спокойно бродили по Земле, курсируя по древним путям миграции, надежно запечатленным в их удивительной памяти. Сейчас они вынуждены жить на ограниченных, раздробленных территориях. Даже если их не убивают ради бивней или мяса, им угрожает потеря среды обитания. Проведенное в 1979 году исследование оценивало популяцию африканских слонов примерно в 1,3 миллиона. Сегодня их осталось всего 500 тысяч.
В Азии в диких условиях живет, по оценкам ученых, около 40 тысяч слонов. И все же, несмотря на сокращение популяции, число столкновений животных с людьми не уменьшается. В Африке сообщения о конфликтах слонов с местными жителями появляются почти каждый день. Иногда эти конфликты заканчиваются трагически. После смерти слона члены его семьи выказывают признаки горя, покрывая тело умершего грязью и сучьями. Они могут посещать останки покойных родственников на протяжении нескольких месяцев и даже лет.
Выращивать осиротевших слонят – дело крайне непростое, потому что они очень зависят от материнского молока: первые два года своей жизни – полностью и до четырехлетнего возраста – частично. За те десятилетия, что несколько поколений Шелдриков прожили в Цаво, им не удавалось выходить слонят младше года, потому что не получалось подобрать смесь, которая соответствовала бы по питательным качествам слоновьему молоку.
Натуралисты знали, что в нем очень высокий процент жира, и потому добавляли в смесь сливки и масло, но оказалось, что детеныши не могли переварить такую пищу и вскоре умирали. Тогда было решено использовать обезжиренное молоко, которое слонята переваривали хорошо, но постепенно теряли в весе и все равно погибали.
В случае смерти слона члены его семьи выказывают признаки горя и даже соблюдают ритуалы. Многие биологи, например Джойс Пул, изучавший африканских слонов более 35 лет, наблюдали, как эти животные пытаются поднять мертвое тело сородича, а также покрывают его грязью и сучьями.
Джойс видел однажды, как самка охраняла тело своего мертворожденного детеныша на протяжении трех дней: её голова, уши и хобот поникли от горя. Слоны могут посещать умерших родственников на протяжении нескольких месяцев и даже лет; они касаются останков хоботами и вытаптывают тропы к месту, где лежит тело или скелет.
Особенно поражает Дафни Шелдрик то, с какой готовностью даже сильно травмированные слонята начинают воссоздавать сложную социальную структуру дикой группы. «Они рождаются с генетической памятью, это очень социальные животные, – говорит Дафни. – Слонята чувствуют, что старшим надо подчиняться, а самки инстинктивно проявляют материнскую заботу, даже в самом раннем возрасте. Когда в питомник прибывает новый малыш, слоны окружают его и ласково кладут хоботы ему на спину, чтобы успокоить новичка».