Тюльпаны цвели вовсю. Их оказалось много. Видимо, кто-то из хозяев этого старого дома любил цветы. Анфиса любовалась многообразием красок и жалела лишь об одном, что век тюльпанового народца недолог, и скоро от этой красоты не останется и следа. Она совсем не скучала по городу и с тоской думала, что однажды всё равно придётся возвращаться туда.
Однажды пришел Василий Николаевич, притащил с собой рыжего котёнка. Сияя своими голубыми льдинками, сообщил.
- Анфиса! Это тебе! На разживу.
Она растерялась. Ох как растерялась. Как объяснить маленькому мальчику, что не может она сейчас взять на себя ответственность ни за кого, кроме себя самой. Мало ли что. И дело даже не в том, что котёнка пришлось бы забирать в город. Это как раз не страшно. Страшно то, что однажды этот котёнок может остаться совершенно один, никому не нужный, как она сама осталась когда-то. Тогда Анфиса решила, что так, наверное, должно быть, не всем же людям везёт в этой жизни. Надо смириться и просто тихо тащиться сквозь дни и годы, а слова врача лишь ещё раз подтвердили то, что она знала сама: этот мир, он не для неё, не для Анфисы.
В городе принять такое положение вещей было легче. Потому что в той её жизни ничего хорошего не происходило. А здесь... Тюльпаны, Василий Николаевич, Вадим, а вот теперь ещё и рыжий кот.
- Вася, я не могу его взять. И откуда ты набрался таких слов? На разживу...
- Так бабушка Марфа говорит. - Сияющая радость в глазах Василия Николаевича померкла. - А ты не хочешь.
- Хочу, Васенька, очень хочу. - Жалобно произнесла она. - Не могу просто. Нельзя мне его брать.
- Почему? - Не сдавался Василий Николаевич. - Он мало ест.
- Вася, хороший мой, разве в этом дело. Как же тебе объяснить.
- Ты просто не хочешь. - Обречённо вздохнул он. - А я думал, тебе котята нравятся.
Вася прижал к груди рыжий комок и протиснулся в приоткрытую калитку, не обернувшись и не сказав больше ни слова. А она не стала его останавливать. Вернулась в дом и, уткнувшись лицом в ладони, заплакала. Горько и безнадёжно. Потом вдруг поняла, что больше не может здесь находиться, вышла и пошла по дороге к краю села...
Аисты были там. Один или одна, Анфиса не разбиралась, стоял в гнезде подобно изящной белой статуе, а второй, раскинув крылья, планером кружил над лугом. Она замерла от величия и одновременно радостной лёгкости открывшейся её взору картины. Анфиса никогда в жизни не видела аистов в природе и сейчас, забыв обо всём, с восторгом разглядывала грациозных птиц.
- Говорил же, что прилетят. - Вадим подошёл неслышно и встал у неё за спиной. - Каждый год прилетают. Птенцов, правда, пока ни разу не было. Молодая пара, наверное. Вы как думаете?
Она побоялась ответить, потому что голос непременно бы дрогнул и выдал её, а потому лишь пожала плечами. Но Вадима оказалось непросто сбить с толку.
- Анфиса, что с вами происходит? Я же вижу. Васька прибежал весь в слезах. Говорит, хотел, как та кошка из моего детства, раздать котят хорошим людям, раз Муська этого не сделала. Я же рассказывал тогда, что никто не отказался. Я объяснил, что бывают обстоятельства, при которых мы не можем поступить иначе, просто он ещё маленький и не всегда это понимает, но... Я вижу, что вас что-то гложет, что-то не даёт покоя. Может быть, я смогу помочь?
Она держалась изо всех сил, пытаясь не расплакаться, и отрицательно качая головой.
- Анфиса, не молчите. Не молчи. - Попросил он, поворачивая её лицом к себе, и она не выдержала. Спотыкаясь на словах вперемешку со слезами, выпалила ему всё: про родителей, про работу, про слова врача, про то, как несуразно и ни зачем живёт она на этом свете и не знает, надо ли ей вообще жить, раз она даже котёнка взять не может, не говоря уже обо всём остальном.
Он слушал терпеливо и внимательно, не перебивая и прижав её к себе. И рубашка его на груди стала мокрой от её слёз, и лицо Анфисы некрасиво опухло, но сейчас ей было абсолютно всё равно, потому что после всего того, что она рассказала, ясно же, что ни один здравомыслящий человек не станет связываться с ней. Она поживёт здесь ещё немного и уедет к себе, в свою маленькую квартиру, куда никогда не заглядывает солнце.
- Это и есть твоё невезение? - Тихо спросил он, когда она, нарыдавшись, всё ещё оставалась в его объятиях, боясь даже пошевелиться. - Это же ерунда. Самая настоящая. Которую ты сама себе выдумала. Ну посуди, если бы тебя не уволили с работы, ты не попала бы под машину и не узнала о том, что есть какая-то проблема. Тебе просто повезло, что всё сложилось именно так. И потом, с чего это ты собралась умиpaть? Я, на минуточку, всё-таки врач, и знаю немало случаев, когда все эти аневризмы благополучно доживают с человеком до старости, рассасываются, удачно оперируются. Ты чего? Анфис, ты правда хуже Василия. Боишься монстров под кроватью, которых сама же себе и придумала. Всё. Нет их, разбежались, поджав хвосты.
Она слушала его, судорожно всхлипывая и чувствуя, как прежний страх действительно отступает.
- У меня есть друг. - Спокойно продолжал Вадим. - Он военный хирург, сейчас нейрохирург. Я отвезу тебя к нему на консультацию, и если уж он скажет, что операция нужна, значит, тебе её сделают. И ты навсегда забудешь слова "не везёт". Похлопочу о том, чтобы именно их и удалили вместе с твоей аневризмой. Смотри.
Он показал на гнездо. Теперь оба аиста стояли в нём, словно обнявшись. Так же, как они с Вадимом. Анфисе стало до ужаса неловко, и одновременно хотелось стоять так, прижавшись к нему, целую вечность. Но она всё же отстранилась, торопливо вытерла глаза и, чувствуя, как разбух и наверняка покраснел нос, попросила.
- Не смотри на меня. - После всего случившегося глупо было называть Вадима на "вы"
- Не смотрю. - Улыбнулся он. - Честно.
* * * * *
Когда они приблизились к калитке, Анфиса с удивлением увидела расхаживающих по двору людей. Элегантно одетая женщина и солидный представительный мужчина по-хозяйски осматривали территорию.
- Здравствуйте. - Растерянно произнесла Анфиса. - А вы?
- А вы? - Сразу же пошла в атаку женщина. - Мы хозяева этого дома. Вернее, муж хозяин. А вы, видимо, живёте с Егором. Позвольте тогда узнать, где мой сын?
- Я не знаю. - Анфиса смутилась под этим напором. - Он только иногда пишет мне.
- Высокие отношения. - Фыркнула мать Егора. - А вам, милочка, не приходило в голову, что пудрить мозги молоденьким мальчикам вам уже поздновато? Посмотрите на себя и на него. Он ребёнок ещё.
- Софа, прекрати. - Мужчина повернулся к Анфисе. - Так что вы здесь делаете?
- Егор пустил меня пожить. У нас уговор...
- Слышишь, Гера, у них уговор! - София повысила голос. - Егор не отвечает на звонки, в городской квартире его нет, здесь проживает какая-то подозрительная особа. Что вы сделали с моим сыном!?
- Будьте добры, понизьте градус. - Вадим шагнул вперёд, бережно отстранив Анфису. - Страсти слишком накалились. Ваш сын сдал этот дом в обмен на то, что жилец будет содержать его и двор в порядке. Именно об этом уговоре идёт речь.
- Герман! - По улице уже торопливо поднималась Марфа Андреевна. - Ты что же это на жиличку Егоркину орёшь? А?
- Марфа Андреевна, да я...
- Вот и я. Ты мне Анфису не трожь. Она вашу развалюху в божеский вид привела! Ты глянь, двор какой стал!
- Да он и был... - Растерянно пробубнил хозяин.
- Ага. Был. Ты людей спроси, какой был. Егорка твой - мальчишка хороший, и любим мы его здесь. Только где видано, чтоб пацан со старой халабудой возился. У него, небось, интересы другие. Ты сам-то не больно о наследстве печёшься, как уехал. А ему что. Был он... Как, Анфиса, называется это, когда лишнее с карточки убирают?
- Фотошоп. - Тихо произнесла Анфиса.
- Вот, шоп этот самый он тебе и слал. А ты что хотел? Мальчонку в деревню загнать? Люди всю жизнь проживут и те уезжают. А Анфиса, гляди, порядок тебе навела, дом отмыла. Окна, поди, и когда ты приезжал, такими чистыми не были. - Марфа Андреевна взгляд с намёком метнула в сторону Софии. - Орёт он. Явился.
- Да ты что разошлась, Марфа Андреевна? - Герман вытер лоб платком. - Я ж не знал. Ну, если так, то дом этот продавать надо. Я всё ждал, что корни своё возьмут, воспитать Егора хотел.
- Чтобы корни своё взяли, голуба мой, надо самому этими корнями в землю врасти. А ты хотел по чужим странам жить, а росток твой чтоб здесь за землю держался. - Старушка вздохнула. - Не бывает так-то. Поросль она от корней идёт. Нет их здесь у тебя, и у Егорки не будет, хоть обвоспитывайся. Это чего же, Анфисе съезжать, что ли?
- А вы как думали? - София, слегка оторопевшая от такого наплыва защитников, снова взяла себя в руки. - Герман ясно сказал: дом будет продаваться.
- Теперь-то чего не продать. - Проворчала Марфа Андреевна. - Вон красотищу какую вам тут сделали. Анфиса, ты вот что, вещи собирай. Ко мне пойдёшь.
- Можно и к нам. - Заторопился Вадим. - Даша против не будет.
- Можно, да не нужно. - Старушка властно глянула на врача. - Ты, Вадим Александрович, тоже понятие иметь должен. Вот женись, а потом в дом женщину и веди. Анфиса, помочь или сама?
- Я сама. У меня вещей одна сумка.
Окончательно раздавленная событиями этого дня, Анфиса с тоской оглядела дом.
- Прости. - Прошептала она ему. - Ты был очень хорошим другом, гостеприимным и надёжным. Спасибо тебе за всё.
Дом словно вздохнул ей в ответ, скрипнул напоследок половицами, а когда Анфиса обернулась, чтобы посмотреть на него ещё раз, то ей показалось, что в глазах-окнах блестят слезинки, хотя, разумеется, это всего лишь отражались от стёкол весенние лучи.
- Ну чего лица на тебе нет? - Марфа Андреевна жалостливо заглянула ей в глаза. - Хорошо всё будет. Идём, дочка.
Анфису так давно никто не называл дочкой, что слёзы опять предательски навернулись на глаза. Что же за день сегодня такой.
Вечером сидели за столом в таком же стареньком доме и разговаривали. Вадим, заглянувший к ним после ужина, уходить не торопился.
- Я уеду. - Говорила Анфиса. - Жаль, что не получилось подольше пожить, но этот дом всё равно был чужой.
- А если его купить? - Задумчиво произнёс доктор. - Раз они собрались продавать.
- Вряд ли. - Анфиса покачала головой. - Снимать недорого я была готова. Можно было сдавать городскую квартиру, платить здесь дешевле и на разницу пожить хоть всё лето. А если я продам свою квартиру и куплю этот дом, то где я здесь найду работу? На что буду жить? Нет, это невозможно.
- Да и цену они сейчас за него заломят. - Вздохнула Марфа Андреевна. - Вон как у Геркиной жены глаза заблестели. Вот если б оставалось всё, как до Анфисы было, тогда да. Тогда там и посмотреть не на что было. И вообще, зачем в город ехать собралась? Живи. Гоню я тебя, что ли?
- Неловко мне. - Анфиса отрицательно покачала головой. Стесню я вас, Марфа Андреевна.
- Ох, гляди, стеснила. - Хмыкнула старушка. - А то я тут без тебя по дому гопака плясала или "Барыню". Больно ты, Анфиса, у нас деликатная. С Лидки пример бери. Та не теряется. И коня на скаку остановит, и мужика из-под носа уведёт. Так, Вадим Александрович?
- Не знаю. - Буркнул Смирнов. - Я не конь.
- Зато мужик. А то не видишь, как она к тебе ластится.
- Марфа Андреевна! - Доктор с досадой встал и заходил по комнате.
- Я уж больше восьмидесяти лет Марфа Андреевна. И скажу тебе, Вадим Александрович, ты, если нужна тебе женщина, скажи ей. Не нужна - тоже скажи. В таком деле как раз смущаться не надо. Лучше так, чем мычать ходить.
Вадим покраснел от смущения и досады, а Марфа Андреевна сидела, как ни в чём не бывало. Анфисе, несмотря на все неприятности, стало смешно. Доктор выглядел растерянным и немного несчастным. Да уж, эта старушка умела поставить в тупик любого вне зависимости от возраста и положения в обществе.
- Ладно. Я останусь. Но только совсем на чуть-чуть. - Решила Анфиса. Просто не могла вот так сразу уехать от этих людей, от Васьки, от рыжего котёнка и ранее невиданных аистов. - Но если я буду мешать, вы мне сразу скажите.
******************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************
Продолжение следует... часть 7
(Если сегодня ссылка не активна, то следующая часть будет опубликована завтра. Спасибо за понимание!)