— Настя, ты чего такая кислая, как кефир просроченный? — бросила мама, Вера Павловна, не отрываясь от телевизора, где какая-то тётка в платье с пайетками уже пятый раз теряла жениха. — Опять все вокруг виноваты, да?
— Даня математику не выучил, между прочим, — добавила Ленка, младшая сестра, громко чавкая яблоком. — Ты должна была проследить, я тебя просила!
Настя стояла у плиты и жарила мясо, которое, как обычно, никто не оценит.
Папа, Сергей Иванович, в углу орал на телевизор: «Да что ты несёшь, лысый?!» — снова он спорил с «нерадивым ментом» из любимого фильма.
Племянник Даня носился по комнате, размахивая тетрадкой, где вместо примеров красовались кривые роботы с лазерами.
Но это было лишь началом.
Всё, что происходило дальше добило Настю, как финальный аккорд в плохой комедии.
Сначала Даня, этот маленький терминатор, швырнул тетрадку в стену и заорал:
— Тётя Настя, я не хочу эту дурацкую математику учить! Сделай домашку за меня, а то маме некогда!
Его бабушка (мама Насти) тут же подхватила:
— Ну сделай, чего ты? Ему ж в школе скажут, что он тупой, а это позор на всю семью!
Ленка, не отрываясь от яблока, добавила:
— И завтра его в школу отведёшь, я на ногти записана, сама не успею.
Настя замерла с лопаткой в руке. Она уже неделю спала по четыре часа, потому что Ленка свалила на неё Данины уроки. Мама требовала «прогенералить квартиру». А папа нытьём про «где мои носки?» довёл до белого каления.
Но это было не всё. Утром она нашла в раковине свою любимую кружку — ту, с котиком, которую она берегла, как зеницу ока, — разбитую. Ленка пожала плечами:
— Ой, ну упала, чё ты сразу трагедию делаешь?
А вечером папа, вместо спасибо за ужин, буркнул:
— Мясо жестковато, в следующий раз старайся лучше.
И вот, снова стоя у ненавистной плиты, Настя исподлобья посмотрела на эту шайку-лейку. И поняла: это не жизнь, это цирк. А она — клоун, который жонглировал их хотелками.
Она швырнула лопатку в раковину, сорвала фартук и рявкнула:
— Всё! Я пошла!
— Куда это? — мама оторвалась от экрана. — В магазин, что ли?
— Нет, мам. Насовсем. Отсюда подальше!
Секунда тишины. А потом — гул голосов.
— Ты что, с катушек съехала?! — Ленка уронила огрызок на диван. — А кто за Даней следить будет?
— А кто мне вещи постирает? — подхватил папа.
Настя молча прошла в свой угол за шкафом, кинула в рюкзак джинсы, футболки и зубную щётку . На пороге обернулась:
— Удачи вам, делайте, что хотите. Сто лет бы вас не видеть.
И ушла...
*********
Насте было 32, и она давно забыла, когда в последний раз жила для себя. Родительская трёшка на окраине была её личным филиалом дурдома.
Мама, Вера Павловна, всю жизнь играла роль великой страдалицы: то спина ныла, то давление скакало.
Папа, Сергей Иванович, шумный, суетливый. Вечно не мог разобраться, как работает современная техника и всё время ностальгировал по СССР.
Ленка, младшая сестра, после развода с Костей (который сбежал с кассиршей из "Пятёрочки") вернулась домой. С чемоданом и шестилетним Даней, который считал, что школа — это место, где можно орать "Го-о-ол!" и рисовать роботов.
Настя жила в этом дурдоме по привычке. Работала в офисе, приходила домой вечерами и думала о своих мечтах, намывая посуду.
А мечты у неё были — когда-то. В 20 она хотела проехаться автостопом по Европе, в 25 — открыть кофейню с круассанами, в 30 — хотя бы выспаться без криков "Настя, где мои вещи?!".
Но вместо этого она стала "тётя Настя, принеси-подай", вечной спасительницей семьи, которая без неё пропадёт.
Почему она терпела? Потому что её с детства воспитывалась в строгости родителями и властной бабушкой.
— Ты старшая, ты должна.
— Мы для тебя всё делаем, а ты неблагодарная.
— Не спорь, а делай.
Всё это сделало из Насти идеальную "терпилу". Она боялась сказать "нет", чтобы никого не обидеть. Да и семья же!
Она улыбалась и кивала, даже когда внутри всё кипело. Настя была как старая собака на цепи — привыкла тянуть, привыкла молчать, привыкла быть удобной. До того дня, когда цепь порвалась.
********
На следующий день Настя уже сидела в маленькой съемной квартире на краю города.
Она нашла это чудо на сайте объявлений за три копейки, подписала договор и впервые за сто лет оказалась одна дома... В тишине... Но ненадолго.
Телефон затрещал через час.
— Настя, ты сбрендила? — орала мама с таким голосом, будто её бросили в тайге с одним спичечным коробком. — Ты о моём давлении подумала?
— А я без твоих котлет похудею, между прочим, — подхватила Ленка. — И Даня скучает!
— Пусть Даня учит таблицу умножения, а не скучает, — буркнула Настя про себя и трубку бросила.
Через час пришло от папы сообщение:
"Вернись, дочка. Кто мне поможет посудомойку почистить? Я тут как с НЛО — жму кнопки, но ничего не происходит!"
Настя заржала в голос. 65 лет мужику, а он с посудомойкой справиться не может!
Через пару дней мольбы сменились пассивной агрессией и манипуляциями. Мама звонила и молчала в трубку, а потом выдавала:
— Ну, живи там одна, как хочешь. Мы уж как-нибудь без тебя… — драматическая пауза — хотя, конечно, тяжело.
Ленка слала фотки Дани с подписью: "Смотри, какой он грустный без тёти!" На фотке Даня ел пиццу, а на фоне скакали Маша и медведь. Грусть, ага. Оскар за постановку.
А потом вдруг резко наступила тишина. Неделя, другая. Никто не звонил и не писал.
Настя начала привыкать и даже входить во вкус свободной жизни.
Утром пила кофе без воплей "Где мой рюкзак?". Вечером смотрела сериалы, а не разбирала шкафы.
Купила шторы — жёлтые, мама бы такие точно не одобрила.
Но семья всё же скоро дала о себе знать. Через три недели Ленка позвонила:
— Настя, ты хоть жива? Мы тут все в шоке. Мама плачет, папа молчит, Даня бешеный стал. Вернись, а?
Настя лишь бросила трубку, глотнула кофе и подумала: «Ничего, справитесь там сами».
*********
Следующим вечером Настя получила голосовые. Цирк шапито в прямом эфире.
— Ты нас бросила! Я ночью не сплю, думаю, где ты, с кем ты! Это что, благодарность за то, что я тебя растила?!
Ленка:
— Даня вчера двойку схватил, а всё потому, что скучает по тебе! Ни о чем думать больше не может.
Папа:
— Настя, ну это несерьёзно. Я тут суп разогреть пытался, чуть квартиру не спалил. Вернись, а то я с голоду помру, и чайник этот чёртов меня добьёт!
Ни слова о ней. Ни "как дела", ни "ты счастлива?". Только "ты должна", "ты виновата", "ты нам нужна".
Настя слушала и еще раз благодарила себя за то, что вырвалась из этой психбольницы.
Она выключила телефон и сказала вслух:
— Да идите вы все… со своими уроками и чайниками!
И засмеялась. Потому что это было смешно до слёз. И потому что она наконец-то сбросила этот чемодан без ручки, который тащила всю жизнь.
********
Прошёл месяц. Настя окончательно обжилась в новой квартире. Решила сменить работу, ездила по собеседованиям.
А ещё появился Максим. Высокий, с сединой, менеджер в какой-то конторе. Познакомились в кофейне, куда Настя зашла, чтобы спрятаться от дождя.
Он пролил ей кофе на рукав, извинился, а потом полчаса рассказывал, как его кот однажды застрял в стиралке и не мог оттуда выбраться. Настя хохотала до слёз. И согласилась на следующую встречу.
Семья о Максиме не знала. И не узнала бы. Они до сих пор слали ей сообщения вроде: "Ты нас предала, а мы тут страдаем!"
Но Настя больше никогда на такое не повелась бы. Хватит!
********
Через два месяца Ленка позвонила снова:
— Настя, ну хватит дурью маяться. Приезжай домой, хватит деньги на квартиру сливать. Лучше бы мне купила новый телефон.
Настя посмотрела в окно, где Максим махал ей рукой с улицы, держа пакет с круассанами.
— Знаешь, Лен, — сказала она тихо, — купи себе телефон сама. Вы просто привыкли, что я ваш вечный клоун с половником. А я больше не собираюсь вас развлекать и прислуживать вам.
И бросила трубку.
Читайте еще один рассказ о противостоянии дочки и мамы: