«Надо быть, как лампа, закрытым от внешних влияний ветра, насекомых, и при этом чистым, прозрачным и жарко горящим»,
— писал Лев Николаевич Толстой.
Писатель, чьи высказывания сегодня разлетелись на цитаты, не зря использовал яркий образ керосиновой лампы:
под светом керосинки, прочно вошедшей в обиход творческой интеллигенции, рождались шедевры Золотого века русской литературы.
Керосинка — это символ эпохи. Сегодня превратившаяся в красивый анахронизм, она чуть больше полувека не только освещала дома, но и символизировала технологический и культурный переход от допетровской темноты к индустриальной эпохе.
Она стала непременным атрибутом повседневной жизни образованного российского сословия в период стремительных перемен.
В середине XIX века, после изобретения керосиновой горелки польским фармацевтом Игнатом Лукасевичем, Россия быстро подхватила новую технологию. Начался настоящий керосиновый бум. И вместе с ним — расцвет промышленности по производству ламп.
Из функционального ноу-хау керосиновые лампы превратились в настоящие произведения декоративно-прикладного искусства, для рождения которых трудилось множество мастеров: от литейщиков до стеклодувов.
Резервуар лампы из коллекции галереи «Другое Дело» — тонкий, прозрачный, украшенный шлифованными овальными выемками — был произведён на знаменитом Мальцовском стекольном заводе, основанном в XVIII веке Сергеем Ивановичем Мальцовым.
К XIX веку предприятие стало одним из величайших стекольных центров Российской Империи.
Эклектичное бронзовое основание лампы с богато декорированными ножками, с геометрическими и флоральными орнаментами, выполнено на частных литейных заводах.
Механизмы для фитиля выписывались из-за границы.
В веке XXI забытые было керосиновые лампы переживают свой ренессанс благодаря созданию жидкостей для них без запаха.
Жидкость для ламп БЕЗ ЗАПАХА на WildBerries
Итак,
керосиновая лампа конца XIX века.
Мальцовский стекольный завод, частные литейные мастерские.
Стекло, бронза, шлифовка, отливка.
Высота без колбы 58,5 см;
С колбой — 80 см.