Ох и не доброе сегодня утро, не доброе...
Даже кот, наверное, с похмелья болеет. Встреча была бурной, праздничной, шумной и веселой.
Ну еще бы..., приперлись четверо "остолопов", сбежавших от жен с детьми. Все - мои ровесники, плюс-минус пару лет. Канистра водки, гитара. Туристы, бляха-муха! И три собаки. Можно себе представить, что тут творилось. Шашлык жарился, стрельбы из мелкашки устраивались (все патроны расколотили наличные), песни пелись, водки пились, байки травились. Короче, все атрибуты хорошей мужской дружеской компании налицо. Хорошо посидели, душевно.
Народ, смотрю, тоже не лучше моего себя чувствует. Все лежат пластом. А то же! Бражки полбидона выжрать! Эта зараза по части постэффектов – ох и тяжелый продукт.
Вышел на улицу. Свежий морозный воздух пояснил мозги. Даже головная боль куда-то ушла, проветрилась. Но «клева сегодня не будет, клево было вчера».
Раздуваю костер, ставлю котел с шурпой, лекарство болезным варить. Махнул стопку «поправки здоровья для», зашевелился, печку затопил. Все дела как по накатанному уже, привык. За водичкой сбегал холодной.
Следов натоптано на водопое всяких – море. По свежему то снегу. Место на озере есть, где край берега всегда талый, вода чистая всю зиму. Метра два в ширину, ледок тоненький с полметра от берега, как полынья. Источник теплый какой бьет, что ли? Скорее всего. Полкилометра от зимовья. Специально ближе не стали домик ставить, чтобы зверя не тревожить – вся окрестная живность водичку пить ходит.
Изюбри, смотрю, ночью были, пара сохатых. Глухарь чертил. Пара колонковых тропок, лисья строчка. Соболь был, один... Я даже собольим следом прошел пару сотен метров – из сопок пришел зверек, в сопки и ушел. Мелькнула мыслишка, что колонок низиной держится, а по сопкам – соболь. Надо проверить будет идею.
Зайцы отметились, парочка. Вечером, судя по всему. Утром чушки были, шесть штук. Две свиньи и подсвинки. Секач приходил тоже. Матерый «одинец», судя по размеру следов и длине шага. Отдельно ушел от стада, да и был то ночью, подмерзли уже следы.
Эх, грехи наши тяжкие! Самое время чушкам бой устроить, а «мы уставшие»…
Ну да ладно, не денется наша свинина ни куда. Я это стадо уже несколько недель наблюдаю. Видимо, гайно рядом где-то, живут тут.
К обеду толпа мало-мало раскачалась, похмелилась – ожили, одним словом. Собаки весь день на привязи. Скулят, свободы просят, но портить себе охоту совершенно не хочется, потому пусть терпят. По вечерней зорьке чуть крутанулся кабаньими следами в сопки, чтобы определиться с примерным маршрутом на утро. Практически нашел, где обитает свинина – в заломанном сосняке на плоской вершине сопки. Не первый раз следы выходят на это плоскогорье. Завтра «будем посмотреть».
Приготовил лыжи, накормил псов – утром им кормежка не светит, пусть добывают. Спать легли рано, с рассветом – в тайгу.
Проснулся первым, минут за двадцать до будильника. За окошком темнота, до рассвета с пару часов еще. Поднялся, накинул тулуп с валенками. Гек с Чуком уже у дверей. Гектора я не привязывал, он у меня «умный люди», без меня на охоту не ходит, живет в доме.
На улице легкая порошка и ветерок. Ветерок такой подходящий, хотя к рассвету должен бы поменяться. Собак на привязи снежком притрусило, отряхиваются, потягиваются. Две крупные рабочие восточно-сибирские лайки, мамка с дочкой, и молодой кобель – западник, тоже на ногах высокий. Мой Гек по сравнению с ними – клоп с ушами и хвостом. Маленький, но в этой толпе всех по местам расставил в первый же день. Правильно, он тут хозяин, его территория. А кот что вытворяет – это просто видеть надо! Вычислил, до куда достают собаки, и дразнит, ходит перед носом, хвостом трясет. Хорошо, что привязанные, а то сидеть бы Чугундеру, как той белке, на дереве, все оставшееся время.
Серый свет нарождающегося утра застал меня у водопоя. Выделил темные пятаки свежих ночных следов на белом снежном покрове, разогнал ночные сумерки.
Были чушки. Каждую ночь, как по расписанию, ходят. И кабан был. Это его, наверное, я подшумел на подходе к водопою. Следы совсем свежие, рыхлые снежинки еще осыпаются с краев оставленного зверем отпечатка.
Вернулся к зимовью. Пора будить народ, варить чай и «в поля». Охота должна получиться!
Шикуем. Мужики привезли банку кофе. Пьем кофе и обсуждаем планы охоты. Наша цель – чушки и подсвинки, кабана брать не будем. Не будем брать и одну из свиней, ту что помоложе. Строго-настрого наказываю ни чего не перепутать, чтобы не побить лишнего.
Интересно ходят чушки. По следам можно целую книгу написать. От водопоя до гайна идут чуть не цепью, как немцы на партизан. Тропа – широким веером, шириной метров пять-шесть. Молодая чушка и один подсвинок отдельно ходят, матерая с двумя поросятами – отдельно. У каждого – свой след. Так и тянутся от водопоя в сопку шесть отдельных дорожек на снегу, до самых заломов. Кабан лежит сам по себе, без стада, ходит своей дорогой, всегда разной. Видимо, глубина снега вполне позволяет ему не придерживаться старых троп.
К вершине сопки поднимаются три распадка. Одним, относительно пологим, зверь ходит к водопою, другой – отрогом поднимается вверх почти от зимовья, третий выходит на северо-западную сторону сопки. Почти вокруг надо обогнуть сопку, чтобы в него попасть. По планам – я, с карабином, должен попасть в вершину этого распадка. С этой точки с нарезным оружием можно простреливать сразу два склона сопки, по обе стороны распадка. На самом переломе высоты, перед вершиной, растительность образует как бы коридор, чистое место, поросшее низким багульником. Выше в сопку – сплошные завалы и заломы, ниже – вековые сосны и лиственницы по склону. Вот этот коридор и предстоит мне перекрыть, метров триста видимости в одну сторону и примерно столько же – в другую.
У всех оружие гладкоствольное. Я настоял на том, что карабин будет только у меня – и подранков меньше будет, и здоровье целее. Да и ни к чему им с собаками в чаще нарезное оружие.
Мужики, с собаками «в поводу», пойдут прямо по следам от водопоя. Ветерок сменился, тянет с севера. Самый такой правильный ветерок. И ребятам в лицо дует, и мне в бок будет, не натянет запах на зверя.
Выдвинулся. Снежок под лыжами слегка шуршит, видимость отличная. Гек остался со всеми собаками до кучи. Хоть и протестовал, но так надо. Нынче ему в стае работать. Мужики выйти должны примерно через час, потому особо не спешу, чтобы не вспотеть раньше времени, еще ведь на сопку лезть. В тайге тихо, только ветер в вершинах шумит на сопке. Благодать…
За полкилометра до подножия распадка начал подниматься склоном сопки, чтобы подниматься постепенно, по диагонали как бы. Шумлю, конечно, но распадком нашумел бы гораздо сильнее. Заросший он мелким листвяком, не продерешься.
На вершине устроился на валежине, закурил. Дым сносит в распадок – это очень хорошо, лишь бы такой ветерок и держался. До начала событий, по часам, еще минут десять – двадцать. Пока на сопку заберутся.
Сейчас еще есть время отдохнуть, дальше все будет происходить очень быстро – чушки медленно не бегают, не прозевать бы. Прогальчик то для стрельбы узенький, однако. Всего метров пятнадцать в самом широком месте, а побегут поперек. Так что, тут главное не "хлопать ушами", как говорится.
Проверил оружие, приготовился, приложился в обе стороны – нормально. Сел поудобнее и замер, слушать.
Со стороны вершины, с шумом перелетая по мелким веткам, сорвалась стайка лесных воробьев. Следом пролетела пара соек, явно потревоженных кем-то. Началось, значит. Ружьишко в руках аж вспотело что-то. Стараюсь расслабиться, разминаю пальцы, шевелю. Уши ловят каждый шорох.
По звуку совершенно не понятно, что происходит на другой стороне вершины сопки. Ни треска, ни собак, ни стрельбы не слышно. Минуты тянутся, как резиновые…
Прозевал чушку, как не бдил! Несколько щелчков, словно мелкие веточки сломались и тишина. Метрах в ста краем глаза ловлю движение. На автомате – разворот, мгновенная вскидка и выстрел. Вижу, как метрах в пятидесяти, от крупной сосны отлетает кусок коры, сорванный пулей. Чушка успешно скрывается на склоне сопки за деревьями. Досада на собственную криворукость просто глушит. Чего боялись, на то и нарвались!
Передергиваю затвор и снова жду. Может еще кто побежит, свинины то в стаде – шесть голов. Есть надежда на собачек, конечно. Может парочку подсвинков даванут…
Выстрел с вершины, из завалов! Еще один! Слышно плохо, словно стреляют далеко. Я то точно знаю, где, примерно, находятся мужики, метров триста-четыреста между нами, самое большое. Не знал – решил бы, что вообще в другой стороне стрельба.
Звонким хлопком совсем рядом сломалась сухостоина. Щелкнула пара крупных веток. На чистое место вывалилась чушка. А по-другому то и не скажешь. Мастодонт какой-то свининовой породы. Остановилась, повела бошкой по сторонам. Увидела меня, подобралась вся – сейчас сорвется!
На какое то мгновение наши взгляды встретились. Даже с расстояния в несколько десятков метров я почувствовал это. Зверюга рванула с места одновременно с выстрелом. Попал! Кувыркнулась через голову, упала, покатилась по склону.
Срываюсь с места, проваливаясь в снегу, бегу к месту стрела, перезаряжаясь на ходу. Про лыжи забыл совершенно. На снегу кровь, ошметки шерсти. Широкий след катившегося вниз зверя прерывается метрах в пятнадцати вниз по склону. Кинулся туда…
Эх, не мой день сегодня какой-то. Не по месту попал. Свинья поднялась на ноги, кровит, но уходит довольно бравенько. Пойду к мужикам, как у них там дела, узнаю. Потом будем решать с чушкой.
Лыжи воткнул в снег возле следов, все равно сюда скоро вернуться придется. Пошел свиным следом, прямо на гайно привести должен, мужики там где-то. Кое-как проломился через валежник. Взмок, словно сопку пару раз вокруг обежал.
Гнездовье себе свиньи устроили под корнями сосен, островком стоящих на плоской вершине. Вокруг все вытоптано и вычищено. Туалет в сторонке, все по уму. Собаки рвутся на привязи, еще не отошедшие от азарта. Всех к разным деревьям мужики привязали, чтобы не дрались и не мешали.
Всех четырех подсвинков прибрали. Стреляли, как оказалось, четыре раза, а не два, как мне слышалось. Одного подсвинка Димка в чистую застрелил сам. По чушке тоже стреляли. По той, первой, которая убежала, как я понял. Не попали. Трех кабанчиков взяли собаки. Гек отличился единолично – держал порося за пятак до тех пор, пока свинку не дорезали и не отобрали у него. Одного молодежь чуть не разорвала парой, Еще одного чисто взяла Пальма, взрослая «восточка».
Мужики в азарте, впечатлениями делятся. Ни когда так не охотились. По моему совету, собак держали на привязи до последнего. К самым завалам подошли, потом отпустили. Без лая, рвались с поводков до хрипоты по свежему следу. Все так и получилось, как планировалось. Стадо раньше времени не стронули, собаки прихватили подсвинков. Чушки на меня вышли. По «феншую» все, кроме нормальной стрельбы с моей стороны.
Поделились впечатлениями, приняли по соточке «на кровях», перекурили. Мужики остаются свежевать поросят и таскать мясо. Я с Геком пойду поглядеть, что там с «моей» чушкой и где ее ловить.
Иду, сам себе думаю. Вот мужикам наказывал, чтобы свинью молодую не бить, а сам чуть не завалил ее. Благо промазал. А там - в суматохе – вообще, попробуй, разберись, кто есть кто.
На лыжах вниз с сопки за Гектором не рискнул по следу. Можно ведь так и морду на какой-нибудь лесине оставить собственную. На заднице спускаться – оно на много вернее будет.
Спустился, осмотрелся на следах. Есть надежда, что попал все-таки хорошо. Отпечаток левого переднего копыта весь в крови, по правой стороне тоже мажет кровью по кустам. Идет спокойно, не бегом.
Собаку не слышно, где-то впереди, без голоса. Либо не догнал еще, либо дошла чушка. Лучше бы последнее, конечно. Уж очень не хочется километры мотать по зимней тайге. Встаю на лыжи и «алга», вперед по следу.
Гека услышал метрах в пятидесяти слева. Коротко лает, не уверенно так, без азарта. Сворачиваю со следа в целину, иду напрямую – дошла животина, на живую бы так не лаял.
Вот это зверюга! Как говаривал незабвенный Василий Иванович: «Судя по длинным ушам и синим яйцам, этому зайцу лет триста!» Даже до половины спрятанная в снегу, туша просто огромная! Не много не хватило сил у нее закончить петлю по всем правилам жанра и выйти на свой след. Центнера три мяса, если не больше. Пулей разбита печень, на выходе – приличная дырка на левой лопатке. Видимо, пуля, которая должна была попасть под лопатку, прилетела чуть позже, когда чушка уже чуть повернулась и начала бежать. Потому и ушла.
Ну что же, все хорошо, что хорошо кончается, как гласит народная мудрость. Будем свежевать добычу, таскать мясо, праздновать и провожать гостей. Потом пойду на «северное», поднимать путик и разведывать соболей.