Утром, как обычно, Егор пил кофе на балконе своей однушки в спальном районе Москвы, когда пришло странное уведомление. Оно было не от банка, не от курьера, и даже не от бывшей жены, что уже само по себе удивительно. Появилось в мессенджере сообщение с заголовком: «Встреча 11-Б. 20 лет спустя. Приходи :)»
Он долго смотрел на экран, будто телефон пытался ему соврать. Но всё сходилось — это был номер Лены Шустовой, девочки с вечно развязанными кедами, которую он дразнил в седьмом классе, а потом почему-то вдруг начал защищать.
Егор написал «ок». Не потому что очень хотел. А потому что что-то внутри встрепенулось. Как старая пластинка, которую давно не ставили, и вот иголка опустилась, и послышалось что-то ностальгическое.
Кафе было стилизовано под винтаж. Бархатные кресла, лампы в клетку и мягкая музыка 80-х. В углу кто-то уже неловко смеялся — видимо, началось.
Он вошёл. И словно шагнул в параллельную вселенную.
Сергей Акимов, когда-то главный шутник и прогульщик, теперь рассказывал про инвестиции в IT-стартапы. Светка, над которой когда-то издевались из-за её акцента, теперь преподавала в Канаде и говорила так чисто, что даже "р" звучала у неё музыкально.
Но главное — там была Лена.
Она стояла у стойки, в пальто цвета красного вина, и смеялась с официантом, будто знала его сто лет. Она изменилась, но не совсем. Та же улыбка, тот же взгляд, от которого в десятом классе у Егора почему-то отнимались колени.
- Егор? — она повернулась, словно почувствовала его взгляд.
- Лена. Привет. Ты совсем не изменилась, — соврал он красиво. Она изменилась. Постарела. Но стала лучше. Словно время отшлифовало всё лишнее.
- Ты всё ещё пишешь? — спросила она, и Егор едва не поперхнулся.
- Откуда ты… помнишь?
- У нас же в выпускном альбоме было твоё стихотворение. Я его вырезала и хранила в дневнике. Ты тогда был единственный, кто что-то написал от души.
Он опешил. А потом они говорили. Смеялись. Забыли про остальных. И когда официант уже намекал, что кафе вот-вот закроется, Лена спросила:
- А хочешь продолжить? Не вечер, знаешь ли. Пошли гулять?
Они шли по ночному городу, под фонарями, в свете которых снег казался серебром. Как в старом фильме.
Егор понял: не важно, кем ты стал, если рядом кто-то, кто помнит, кем ты был. И принимает тебя таким как есть.
А на утро, когда он проснулся в той же однушке и снова заварил кофе, он знал одно: жизнь не будет прежней. Лена написала первой.
…Она написала коротко, будто не хотела перегружать утро словами:
- Спасибо за вчера. Всё ещё улыбаюсь. А ты?
Егор смотрел на экран и ловил себя на том, что улыбается тоже. Не как вежливо улыбаешься продавцу у кассы, а по-настоящему — растягивая губы, чуть наклоняя голову, будто кто-то шепнул что-то хорошее на ухо. Он не стал тянуть:
- Да. Улыбаюсь. Не останавливайся.
Ответ пришёл почти сразу:
-Тогда… кофе в обед? У меня рядом классная булочная. И круассаны, которые сделают наш день.
Он посмотрел на часы. Было девять утра. У него были свободные полдня, и не было причин отказываться. Он подумал, как давно никто не звал его просто попить кофе, без повода, без подоплёки, просто потому что — хочется.
- Через три часа. Пиши адрес.
Булочная оказалась в переулке, спрятанном между двух серых сталинок. Красная дверь, золотая ручка в виде завитушки и окно, в котором клубился пар. Лена уже ждала. На ней было длинное пальто и смешная шапка с помпоном. Егор впервые увидел её в свете дня, настоящую, без вечерней магии. И понял: волшебство не исчезло. Оно просто стало другим — тёплым, будничным и настоящим.
- У тебя опять кофе без сахара? — спросила она, как будто это был ритуал.
- Всегда. А ты — с корицей?
- С двойной. И с надеждой на чудо.
Они говорили снова, как будто и не прерывались. О книгах, о музыке, о том, как они не поехали на выпускной в Сочи, потому что не собрали деньги. О том, как Егор бросил писать стихи. И как Лена однажды на уроке химии подложила в колбу мармелад, чтобы вызвать «взрыв эмоций» у строгой преподавательницы.
- Я ведь не думала, что встреча одноклассников может что-то изменить, — призналась она. — Думала, будет немного фальши. Но… с тобой не так.
Он хотел ответить, но вместо этого просто взял её ладонь. Она не отдёрнула.
Так началось их "снова". Без обещаний, без громких слов. Просто — с кофе, круассана и воспоминаний, которые вдруг перестали быть просто прошлым.
А через неделю она прислала фото того самого стихотворения, которое хранила в дневнике. Пожелтелая бумага, выцветшие чернила и аккуратная подпись: "Е. Петров, 11-Б".
- Хочешь, я снова начну писать? — спросил он.
- Только если я буду первым читателем, — ответила она.
И Егор снова почувствовал себя тем мальчишкой, который когда-то мечтал стать поэтом. Только теперь — у него была Лена. И больше ничего не мешало начать жизнь заново.