Освобождённого по УДО Михаила Ефремова на выходе встречает толпа. Камеры, вспышки, журналисты — будто бы и не было всех этих лет, будто всё вернулось в «гламурные нулевые», где за каждым артистом гонялись папарацци. Только вот это не ностальгия. Это — общественный интерес. Без него не было бы ни камер, ни репортажей. Без него, возможно, и срока бы не было. Ведь если бы не та фраза — «я его вылечу, у меня денег до…», сказанная возле тела погибшего — всё могло бы быть иначе.
Ефремов и сам всё озвучил тогда. Он был уверен: статус, связи, деньги — вытащат. Выкупят. Отмажут. Всё, как всегда. Как у избранных.
Но это было не кино.
И в этот момент стало ясно: перед нами не просто артист, а человек, уверовавший в свою неприкосновенность.
И если бы не самоуверенное поведение адвоката Пашаева — с самокатами, шоу, интервью — может, срок и был бы мягче. Но общественное раздражение — это штука дорогая. Она легко превращается в приговор.
Сейчас его защищают от тех же журналистов, что тогда делали хронику «судебной драмы». Мол, не дают отдохнуть, давят.
Но тут важный вопрос: куда делся тот человек, что стоял на дороге и верил в могущество денег? Исчез? Или просто стал тише?
Сегодня он вышел — а страна уже другая. СВО, Белгородская область, где он сидел, — он был ближе к фронту, чем к сцене. Адвокат Пашаев теперь сам под следствием — за мошенничество на бойцах СВО. Друзья-коллеги артиста — кто просто беглец, кто предатель. Из крязи в грязи. Мир, где "звёзды" были центром вселенной исчез. Их теперь либо не слышно, либо слышно слишком громко, чтобы уважать.
Ефремов выглядел спокойно. Не полез драться, не выпендривался. Сказал: «Рад, устал, соболезную семье».
И вот здесь начинается настоящая история.
Раскаялся он — или нет?
Не просто в поступке. А в самом главном — в убеждённости, что талант и слава дают иммунитет. Что деньги — выше последствий.
Если да — значит, вся эта встреча на выходе была не напрасна.
Если нет — зря старались.