Девочки , привет.
А у нас сегодня вечером:
Звук барабанной дроби! Свет софитов!
В зале заседаний киностудии "Эпоха" повисла тишина, такая плотная, что ее, казалось, можно было резать ножом.
Керем Бюрсин, кумир миллионов, стоял перед комиссией, словно античный герой, попавший на собеседование в налоговую.
"Керем, дорогой, мы все тебя обожаем! – защебетала продюсер в леопардовом пиджаке, - Твой взгляд пронзает тьму, улыбка затмевает солнце! Но…"
Но, как известно, всегда есть это проклятое "но".
"Понимаешь, Керем, наш фильм – эпическое полотно о великом полководце Османской империи! Там нужны стремительные скачки на коне, грациозные выпады саблей, а… ну, ты понимаешь…"
Керем понимал. Он ощущал тяжесть своих ног, как будто к ним привязали по пуду свинца.
Он ощущал, что его фигура, возможно, не идеально вписывается в каноны исторической достоверности.
В голове промелькнула картина: он, в доспехах, пытается взобраться на коня, конь смотрит на него с нескрываемым сочувствием, а массовка давится от смеха, стараясь не испортить дубль.
"Мы не говорим, что ты толстый! – поспешила успокоить режиссер, нервно поправляя очки, – Просто… богатырский! Богатырский с нюансами!"
Керем усмехнулся. Богатырский с нюансами – это как кофе без кофеина. Вроде и вкусно, но чего-то не хватает.
"У нас есть идея! – воскликнул сценарист, словно осенило его молнией, – Керем играет… советника полководца! Мудрого, рассудительного, который… эээ… предпочитает сидеть за столом и давать ценные указания!"
Керем представил себя: он, обложенный свитками, с важным видом изрекает прописные истины, пока настоящие герои рубятся в капусту за кадром. Он, великий Бюрсин, превратился в комнатного стратега!
Но Керем не был бы Керемом, если бы сдался без боя. В его голове уже зрел дерзкий план. Он превратит недостатки в достоинства! Он докажет всем, что его "тяжелые ноги" могут быть его козырем! Он сыграет так, что никто не вспомнит о пропорциях!
"Хорошо, – сказал Керем, с загадочной улыбкой, – Я согласен… при одном условии!"
И он озвучил свое условие, такое безумное и гениальное, что комиссия ахнула от изумления. Эпоха нуждалась в Кереме Бюрсине, даже если ему придется изобрести новый жанр исторического кино! Ведь в конце концов, кто сказал, что история не может быть немного… тяжеловесной?
Премиум здесь