Научный подход против модной лжи. В этой лекции Зализняк ясно и просто показывает, как отличить знание от подделки, и почему лингвистика — это точная наука, а не игра в угадайку.
Андрей Зализняк. О ложной лингвистике и квазиистории. Часть 2.
Свобода печати есть величайшее благо, которого мы достигли, но, однако, для распространения подобных сочинений она тоже очень хорошо используется. Общий масштаб книг, который такого рода концепции исторические излагает, огромен. Скажем, общий тираж сочинений школы Фоменко как будто бы превзошёл уже миллион. Конечно, есть и статьи, где против него выдвигаются аргументы, где показывается, что этого всего не может быть, что это в общем-то чепуха, но тираж этих возражений в сто, двести, триста раз меньше, чем тираж соответствующих сочинений. А раз тираж так велик, значит кто-то его покупает, кто-то читает, кто-то держит у себя дома. Это, к сожалению, отражает печальную ситуацию нынешнего нашего общества. Для неё есть, конечно, причины. Ясно совершенно, что это связано с событиями ломки предыдущего семидесятилетия и идеологического вакуума, который создался после этого.
Итак, основное занятие такого рода сочинителей в области истории — это переделка взглядов на историю. Как правило, она сопровождается не только чистой переделкой какой-то хронологии и прочего, но и переделкой взглядов на историческую географию, то есть на то, какие земли, кому принадлежали. А это, как вы понимаете, уже гораздо более горячий вопрос. И оказывается, что, скажем, русские, по одной концепции уже через сто лет после своего появления на исторической арене захватили почти весь земной шар. Это концепция Фоменко, что примерно в 14–15 веках существовала великая русско-ордынская империя, охватывающая, грубо говоря, почти все части земного шара. А потом по злым проискам, как всегда Запада, эта замечательная империя была развалена, и в результате мы имеем её скромные остатки... Но не скрывается надежда, что может быть как-то можно достичь того, чтобы вернуть эту замечательную ситуацию.
И оказывается, что когда всё-таки невозможно совсем аргументов не приводить, а просто говорить «Ивана Грозного не было» и всё, аргументы приводятся из лингвистики. И вот тут как раз возникает проблема, которую стоит разобрать несколько подробнее. Каким образом для этого используется то, что можно обозначить как любительская лингвистика — то есть занятие, состоящее в том, чтобы подумать, откуда какое-нибудь слово могло произойти, и немножко напрягши мозги, придумать, что есть же сходное слово, вот от него, наверное, и произошло, звучит похоже. Это главный, основной шаг любительской лингвистики: сравнивать два слова между собой, которые в чём-то похожи, иногда созвучны, иногда могут совпадать по форме, и начинать утверждать, что следовательно одно слово возникло из другого. Какое-нибудь там слово «счастье» выводить из слова «сейчас», потому что «хочу счастья щас».
Казалось бы занятие очевидным образом нелепое и абсурдное, смешное, но в виду того, что количество таких сочинений огромно, рассматривать это как чистое недоразумение не приходится. Более того, если мы взглянем на историю человечества в более длинном масштабе, то окажется, что на протяжении известных нам веков истории очень многие люди этим занимались, в том числе те, которых мы привыкли уважать. Скажем, великие греческие философы очень были склонны к тому, чтобы ровно таким способом объяснять происхождение многих своих важных греческих слов. Более близко к нашим временам тоже можно назвать немало имён. В русской традиции очень известен этим Ломоносов, ему принадлежит много по нынешним меркам совершенно абсурдных, но тогда не казавшихся абсурдными лингвистических соединений. Имена эти вызывают почтение, и, казалось бы, и на само занятие тоже надо перенести каким-то образом этот престиж.
И только в девятнадцатом веке возникло то, что по праву называется научной лингвистикой, которая позволила отличать свободные фантазии на эти темы от доказательных рассуждений. Это первая половина девятнадцатого века, конец первой, начало второй четверти девятнадцатого века. Поэтому ещё, скажем, в пушкинское время процветал знаменитый адмирал Шишков, которому принадлежит огромнейшее количество такого рода объяснений. Другого ещё человечество не знало. Так что то, что сейчас мы находим массу сочинений такого же рода — это всего лишь продолжение донаучной традиции, которая была довольно велика, и которая подверглась острой и уничтожающей научной критике уже в середине девятнадцатого века.
Но нынешние любительские лингвисты этого всего как правило просто не знают, а спокойно начинают сочинять всё заново. Всё это в значительной степени связано с тем, что, к сожалению, научные знания о языке в современной школе ученик не получает. Это оказалось вне школьной программы. Поэтому даже сам факт знания о том, что существует наука лингвистика, принадлежит далеко не всем школьникам. Поэтому очень многие начинают сами заниматься любительской лингвистикой, не подозревая, что они продолжают многовековую традицию, не подозревая, что на этот счёт уже имеется вполне развитая и разработанная наука.
Какие основные приложения такого рода любительской лингвистики? Одно, это то, о котором я как раз вам более всего и рассказываю, — «гипотезы», а попросту говоря фантазии о происхождении слов. Второе — это попытки прочтения древних текстов, которые ещё не расшифрованы. Скажем, существует достаточно большое количество древних надписей, в частности в Средиземноморье, на Крите, на островах Эгейского моря, в Италии, которые до сих пор научным образом не прочтены и не расшифрованы. Огромный соблазн любителю такого рода получить подобный текст и с изумлением обнаружить — «Боже мой, да ведь он же читается по-русски!». Ну, естественно, немножко нужно звуки подменить, спокойно отнестись к тому, что вместо «р» будет «л», вместо «м» будет «н», вместо двух слогов будет четыре и так далее. И тогда оказывается — думаю, что многие об этом слышали — возможным читать этрусские тексты по-русски. К этому добавляется абсолютно неотразимый аргумент, что само имя этруссков означает «русские», просто «эт-русски — это русские». Заметьте сразу, если этрусски — это русские, тогда, наверное, значит Италия — это русская территория, а это всё-таки что-то уже значит. Ну в древности, конечно, а сейчас, по некоторому недоразумению, это не так.
И наконец третий тип применения, ещё более далеко идущий, это создание квазидревних текстов собственными средствами. Ну главным примером которых является «Велесова книга», которая представляет собой тоже некоторый вид такого рода квазилингвистики, ложной лингвистики, но уже применённой совершенно отчётливо для того, чтобы создать впечатление, что нашёлся некоторый древний памятник, который, естественно, рассказывает ни о чём-нибудь, а о великой славе предков, и о том, что они в свою очередь там, если не весь мир, то очень значительную часть мира захватили.
Вернусь к первому виду любительской лингвистики. Сходство слов порой производит впечатление, что значит можно одно вывести из другого. Допустим, английское слово «wall» и русское слово «вол», очень похожи, правда? Но вот значения, прямо надо сказать, никак не смыкаются. Но этот барьер хороший любитель преодолевает довольно легко. Ну, например, там если вол встанет, упрётся, то он будет прямо как стена, его не преодолеешь. Значит, наверное, тут связь смысла есть, а дальше уже остаётся только решить — это англичане украли слово «вол» и переделали в «wall», или наоборот. Ну я думаю, что об этом смешно говорить — если вам пишет русский патриотический автор, то в какую сторону он примет решение, у вас не останется никаких сомнений. Он вам будет утверждать, что английское слово заимствовано из русского, потому что звучит также. Абсурд? Да. Чушь? Да. Но это при некотором априорном здравом подходе, что возможно, и что невозможно, а при таком, любительском подходе, ограничений нет. А дальше простой вывод: значит, английский язык — это язык, который произошёл из русского. Следующий шаг — тут уже без анализа, потому что столько языков, это времени не будет разбирать — что, наверное, и все остальные языки тоже произошли из русского.
А как же быть с тем, что действительно есть созвучные слова между русским и английским, да и между русским и любым другим языком? Прежде всего стоит посмотреть на сходный инвентарь внешних средств выражения. В языке имеется некоторое количество фонем, звуков, способных различать слова данного языка. Количество фонем всегда ограничено — между двадцатью и ста примерно колеблется число фонем в любом языке мира. Чаще всего это 20–30. В русском языке их около 30. Любое слово иностранного языка мы можем довольно приблизительно записать русскими буквами, получится русская транскрипция. Тем самым мы вложим даже самые тонкие звуки других языков, с некоторым огрублением, в ассортимент из 33 букв русского алфавита. Всё. И тогда на самом деле все вариации всего, что бывает в языках мира, с этой точки зрения, это разные комбинации, которые можно записать в 33-х буквах русского алфавита. В каждом языке имеется свой набор слов, всегда очень большой, например, хорошие английские словари насчитывают несколько сот тысяч слов, в каких-то других языках столько не наберётся, но тем не менее, это десятки тысяч слов всегда, и их надо обеспечить комбинациями из всё тех же самых 33-х фонем. Совершенно очевидно, что в этой ситуации совпадения каких-то звучаний, слов, в одних языках с другими абсолютно неизбежны. Больше того, было бы чудовищным, немыслимым чудом, если бы их почему-то не было. Поэтому сам факт совпадения решительно ни о чём не говорит. Для того, чтобы убедиться в том, что это совпадение не случайно, что оно является продуктом родства или продуктом заимствования, нужно квалифицированное лингвистическое исследование, то, чем как раз любители ни в какой степени не владеют, и о существовании чего они обычно даже и не знают.
Главное состоит в том, что такого рода любительские построения полностью игнорируют достижения научного языкознания. Поскольку, увы, эти достижения научного языкознания крайне мало известны, будучи отсутствующими в школьном образовании, то я всё-таки два слова об этом скажу. Чего категорически не знают любители, и что однако же является фундаментальным для языка.
Первый принцип — это то, что всякий язык со временем изменяется. Не существует языков, которые были бы полностью равны себе на протяжении длительного времени. Однако это не соответствует бытовому ощущению живущего и говорящего на этих языках человека, поскольку на протяжении одной человеческой жизни язык меняется мало. В норме на протяжении своей жизни человек не замечает никаких изменений, и у него нет ощущения, что его предки должны были говорить сколько-нибудь отлично от него. Но на длинных периодах, если вы возьмёте период, скажем, в пятьсот лет, разница будет абсолютно всем понятна. Если вы будете читать, например, древнерусский текст одиннадцатого века, нельзя сказать, что вы ничего не поймёте, вы поймёте в нём довольно много, но довольно много и не поймёте или, ещё хуже, поймёте превратно, неверно. Для русского языка ситуация не так драматична, поскольку русский язык последнюю тысячу лет развивался медленно, и отличия современного языка от языка одиннадцатого века сравнительно не велики, а, скажем, если то же самое применить к английскому языку, то различия будут во много раз больше. Современные англичане тексты десятого-одиннадцатого века, древнеанглийские, без специального обучения читать не могут вообще. Потому что это как раз язык с быстрым развитием, с быстрой эволюцией.
Изменения всякого языка абсолютно неизбежны, только мёртвый язык не изменяется, любой живой язык изменяется непременно. Поэтому абсолютным абсурдом являются утверждения, которые мы находим сейчас в массе любительских сочинений, что они взяли какую-нибудь критскую надпись десятого века до нашей эры, соответственно трёхтысячелетний давности, и оказывается, она читается по-русски. Разумеется, не на древнерусском языке — древнерусский язык три тысячи лет назад, это вообще не древнерусский, такого языка не было — но просто на современном русском языке. Любители не подозревают, что три тысячи лет назад ничего похожего на наш с вами современный русский язык не существовало. И даже не только три тысячи лет назад, а гораздо ближе к нашему времени. Это первый принцип, важнейший, нарушение которого ведёт к такого рода абсурдам как то, что можно древнюю надпись читать на современном русском языке. Всякий человек, который заявил, что он прочёл древнеэтрусскую надпись по-русски, полностью себя разоблачает как абсолютный невежда самим этим фактом. Даже если бы правда оказалось, что это язык, представляющий собой древнюю фазу русского языка, то всё равно ничего общего с современным языком это не имело бы.
Второе важнейшее положение, которое было достигнуто в девятнадцатом веке, состоит в том, что языки изменяются не хаотично, не в силу того, что какое-то отдельное слово изменило один звук на другой, а другое слово изменило четвёртый звук на пятый и так далее, а исключительно в силу регулярных фонетических изменений, которые состоят в том, что, допустим, если фонема «а» переходит в фонему «о», то она переходит не в каком-то конкретном слове, а во всех решительно случаях, где она встречается. Поэтому всякое утверждение о том, что какое-нибудь слово раньше выглядело иначе, какой-нибудь звук в нём был другой, может быть осмысленным только в том случае, если вы утверждаете, что и во всех других словах, где был звук первый, он произошёл из соответственно второго. Если у вас есть соответствующий материал, тогда можно утверждать, что может быть вы нашли действительно старые изменения. Но любители никогда так не поступают. Они всегда берут отдельное слово и спокойно меняют там один, два, три, четыре звука, считая, что ну а раньше было по-другому. Они слышали где-то, что слова меняются, но никоим образом не подозревают о том, что эти изменения подчинены не менее строгим законам, чем, скажем, законы каких-нибудь химических реакций. И что их открытие является тоже именно такого рода мыслительной и исследовательской операцией как в физике или химии, где находятся соответствующие свойства физических и химических материй.
Начало статьи - вы здесь - Окончание