Есть что-то очень утешительное в том, как харизматичный, умный, смелый и обаятельный человек не замыкается в своей константе действующего лидера, а поддерживает и продвигает других таких же обаятельных, умных и харизматичных людей, пусть пока еще довольно юных и неопытных. Да, я про протеже Макрона Габриэля Атталя, который выступил на днях с довольно прямолинейной оценкой проштрафившейся Марин Ле Пен. Не скрою, я сильно огорчалась при мысли о том, что после этого президентского срока Макрон уйдет из политики, но присутствие в этой политике Атталя очень бодрит и воодушевляет.
Подсказал ли кто ему эту мысль или он сам до нее дошел, не так уж важно. Важно, что она была озвучена на таком серьезном уровне, фактически на весь мир. Потому что во все времена все злодеи и их непосредственные приспешники стремятся и будут стремиться к тому, чтобы считаться в обществе героями и уйти в историю, овеянными ореолом славы. Это то, что, помимо непосредственно самой власти и богатств, привлекает злодея и часто является прямой целью его злодейств. Не будь этого ореола как цели, само злодейство как средство ее достижения для многих, вероятно, просто перестанет быть привлекательным. Не все злодеи хотят уйти в историю Геростратами и Брутами, кому-то хочется подлинной геройской славы.
Так вот, у злодеев и их помощников такой славы нет и никогда не будет. У тьмы, как известно, нет источников, и злодейство в этом смысле – абсолютно полная противоположность героизму, харизме, доброте и прочим выдающимся человеческим качествам. Это пустота и тлен, противостоящая полноте жизни во всех ее проявлениях. Злодей может сколько угодно рядиться в одежды героя, но все они – лишь новое платье короля, для проницательного и смелого ума не скрывающее неприглядной нaготы своего обладателя.
Если вы сосредоточили жизнь на том, чтобы добиваться своих целей, служа злу, вы не сможете стать героем даже в том случае, когда сами окажетесь его жертвой. Эту вещь многие приспешники злодеев сильно недооценивают, когда решают вступить на «темную» дорогу. Жизнь – длинная дистанция, и сиюминутные выгоды часто оказываются пустяками перед лицом рано или поздно наступающей ответственности. Ты можешь быть мегауспешным, идя по дороге зла, но в конечном итоге это ни от чего тебя не защитит. Более того, ты растеряешь и то хорошее, с чего в свое время начинал и вряд ли сможешь к нему вернуться, даже если очень захочешь.
Сравнение, которое позволила себе Марин Ле Пен, еще будет довольно часто звучать из уст всех, кто так или иначе служил злу и наконец предстал перед справедливым возмездием. Вообще сам факт того, что это сравнение подобные люди начали произносить вслух, как мне кажется, является хорошим признаком. Каким бы всемогущим сейчас нам не казалось мировое зло, оно постепенно, но явно сдает позиции. Это всегда обычно так и начинается – с переобуваний и с желанием приспешников зла во что бы то ни стало обелить себя и оправдать свои действия в прошлом.
Ответ Атталя в этом смысле важен тем, что не дает этому мглистому зазеркалью укрепиться в общественном мейнстриме и сразу расставляет все по своим местам. Он этически безупречен, потому что дает всем приспешникам зла понять, что представить себя героями уже никак не получится. Служить злу должно стать невыгодным и бесперспективным, вредным и опасным для репутации и личного благополучия. И строго обозначенные этические рамки не оставляют щелей и моральных пустот, в которые эти псевдогерои еще не раз будут пытаться проскочить.