Единственный сын Татьяны Грудининой, 16-летний Саша, погиб в 2004 году под колесами помощника прокурора. А вскоре женщине выставили счет на несколько сотен тысяч рублей: «Твой парень головой мне разбил лобовое стекло, бампер помял. Я из-за этой аварии ночь не спал».
Татьяна уже хотела покончить с собой – шансов выиграть суды у нее не было. Защитить женщину тоже было некому – муж погиб, когда Саше было три годика... «Но у меня было преимущество, – говорит Татьяна. – Я уже ничего не боялась в этой жизни, а помощник прокурора боялся огласки. Я поехала в Москву, стучалась во все двери, попала на прием к председателю Совета при Президенте РФ по правам человека Элле Памфиловой».
Памфилова приняла историю казачки близко к сердцу, начала разбираться, слать запросы. Обидчик Тани не просто забрал свой иск, он даже покинул ряды прокуратуры. Борьба закончилась. Таня вновь могла скатиться в бездну отчаяния, если бы не дочка Катя – ее как будто Бог послал за год до гибели сына.
Однажды на улице Таня увидела, как пьяный мужик в одних трусах гнался за девочкой. Она преградила ему путь – вместе завалились в овраг. Татьяна утихомирила буяна, а ребенка повела в свой дом. Девочка лет шести, голова полна вшей, одежда с чужого плеча. И, как оказалось, глухонемая. Пока Таня пыталась что-то выяснить о ее судьбе, девочка ходила за ней по пятам. Вместе поехали в Краснодар в отдел опеки. Оказалось, что ребенок хорошо знаком с городом, она показывала Тане заброшенные дома и подвалы, где ночевала. Показывала жестами, как собирала в мусорках остатки еды, как однажды проснулась в подвале рядом с мертвой матерью, перепившей суррогата. А потом прибилась к цыганскому табору и вместе с ним добралась до станицы. Девочку отправляли в детдом, но Таня на семейном совете, вместе с сыном и престарелой матерью, решила оформить опеку, придумала девочке имя и фамилию – Катя Хлебникова. Тогда она и предположить не могла, что вместе с Катей переживет гибель Саши.
Купили Кате слуховой аппарат, она начала различать звуки. Татьяна утирает слезы:
«Во дворе цвела черешня. Раньше ягоды сын собирал. „А теперь кто будет?“ – подумала я. И вдруг Катя дерг меня за халат и отчетливо так говорит: „МА-МА“. Когда ребенок впервые говорит „мама“ – это счастье. А когда моя немая Катя, которая за год не произнесла ни слова, сказала „мама“, – для меня это было десятитысячное счастье. В тот миг ко мне вернулась жизнь. Словно кто-то свыше дал знак: „У тебя еще будут дети. Они тебя сами найдут. Всех люби. Всех воспитывай“. Все переменилось, я это физически ощутила».
Уже спустя два года Таню нашел Тимофей:
«Я попала в райбольницу. К нам в палату заглянул мальчонка лет 4, у него грудь и одна рука были в гипсе. Оказалось, беспризорник. Здоровой рукой он запихивал в рот еду, крошки скатывались на грудь, под гипс. Смотрю, у него там уже целый склад – остатки борща, картошки, все гниет, пахнет. Пошла к медсестре просить поменять ему гипс. Мальчонка все десять дней был у меня в палате. Сама не поняла, как мы с ним сблизились. Ночью не сплю, он у меня под боком сопит. Нюхаю его головку и чую: „Моя детина“. А он утром просыпается и говорит: „Мама, а ты заметила, как я на тебя похож?“»
В органах опеки Татьяна узнала, что мать мальчика лишили родительских прав за пьяные загулы, ее сожитель сломал мальчику ключицу. Ребенок сбежал на улицу, где его и подобрала «скорая».
«Когда вела Тимофея к себе домой, чувство было такое, как я Сашку своего из роддома несла. Как хозяина в дом. С гордостью, что мужик будет!»
А через несколько лет в дом Тани постучали сотрудники отдела опеки и попросили приютить на ночь 7-летнюю Аню. В прежней патронажной семье девочку избивали, пришлось ее экстренно эвакуировать. В итоге Аня так и осталась у Тани. Правда, вначале опека засомневалась: на каждого ребенка нужна отдельная комната.
«Отдельная комната? – возмущается Таня. – Мой дед во время голода в 1937 году спас 38 детей! И жили они все в двух маленьких комнатах. Тогда коммунисты ходили по дворам и выгребали у селян последнюю пшеницу. Взрослые умирали дома, а дети выползали на улицу, стонали: „Хлеба!“ Мой дед, Иван Васильевич Коновалов, за несколько месяцев на улице нашей станицы подобрал 38 ребят. Под страхом смерти спрятал 10 мешков пшеницы, которую вырастил собственными руками и на своей земле. Мог бы со своими тремя детьми есть досыта, но делил кашу на 40 с лишним ртов, получалось в день по несколько ложек на брата. И все дети выжили! А дед, не дожив до сорока лет, умер в 1939 году. Выжившие ребята, став взрослыми, много раз к нам приезжали, благодарили».
Сейчас Кате, той самой маленькой глухонемой девочке, 17 лет – у нее первая любовь. Тимофей –10-летний хозяин – рассказывает, что, когда подрастет, обязательно построит для мамы новый, большой дом. «Вот здесь», – показывает Тема на сад, где весной цветет черешня. В этой семье снова есть кому собирать урожай.
P. S. Когда Таня взяла на воспитание 4-летнего Тимофея, то первым делом радостной вестью поделилась с подругой Еленой, чей сын Денис разбился на мотоцикле вместе с ее Сашей. Лена тут же пришла к Тане в гости с дочкой Аленой, которую она после трагедии взяла из дома малютки. Увидев Аленушку, Тема кинулся к девочке, начал ее целовать: «Это же моя сестричка!» Таня догадалась спросить Елену: «Как фамилия матери девочки?» – «Туний». – «У Тимофея мать тоже Туний».
Дальше выяснилось, что, когда Елена брала девочку, ее предупредили: мол, у малютки есть старший брат, но, где он и что с ним, было неизвестно, потому что из дома он сбежал из-за жестокого обращения.
«Наши дети на кладбище рядом лежат, – говорит Таня. – И на воспитание мы взяли родных брата и сестру. Мы с Леной решили, что так сыновья с неба послали нам благословение, что мы все правильно делаем».
Ещё больше вдохновляющего и уникального контента подготовили для вас в Премиум-версии. Оформить подписку можно по ссылке https://dzen.ru/podvigi?tab=premium ❤️
