Мы говорим о слове «собаки» — с их последующим усилением. Ведь за пушистой животинкой, если уж быть честными, должно стоять нечто куда более серьёзное — взрослый, ответственный человек.
А почему мы называем происходящее социальным экспериментом?
Всё просто.
В ближайшие месяцы чиновники будут проверены на твёрдость руки, а любители собак — на способность участвовать в процессе не только словом, ну, вернее, не болтовнёй в мелких пабликах, а делом. Ведь взять собаку домой, приняв за неё полную ответственность, по номерному знаку на мохнатом ушке — это совсем не то же самое, что выплеснуть свою энергию гуманизма на страницах соцсетей, попутно деля мир на «добрых» и «злых».
Начался отлов собак, а с ним активизировались и обсуждения в пабликах: «Кого спасать?», «Кого забирать?», «Кто возьмёт под своё крыло очередного хвостика?».
Только вся эта решительность, как правило, обрывается на фразе: «Давайте её оттуда заберём, а дальше видно будет»…
Решать проблему по мере поступления — у нас вообще очень в духе времени. Только вот пока поедание человечины, простите за оговорку, — человечности, пока это самое варварство для многих не стало ежегодной традицией, радикальных мер старались избегать.
Да, все имеют право на жизнь. Вопрос только в том, кто несет ответственность за покусанные лодыжки и за жизни, которые отнимут в обмен на эти укусы?
Может, как всегда, тот, кто больше всех бьет в грудь, собирает с сердобольных и кусает не за лодыжку, а за милосердие?
Елена Сапрыкина