Шёл третий месяц Великой Отечественной войны. В начале августа 1941 года немецкие и румынские армии, входящие в состав группы «Юг», после ожесточённых боёв подступили к Одессе. Враг рассчитывал быстро и легко овладеть городом, но встретил решительное и упорное сопротивление его защитников – воинов Отдельной Приморской армии и Черноморского флота. Свыше 70 дней советские воины отражали атаки 18 румынских дивизий, отстаивали каждую пядь родной земли. Среди частей и подразделений Одесского оборонительного района, прославившихся своей стойкостью, массовым героизмом, был 249-й полк конвойных войск НКВД под командованием майора Ф.И. Братчикова.
...Фронт всё ближе подкатывался к морю. 8 августа 1941 года сводный батальон 249-го конвойного полка НКВД под командованием старшего лейтенанта И. Кришевского занял оборону северо-западнее Крыжановки и получил приказ преградить путь врагу к Пересыпь-Приморскому району города. Днём и ночью укрепляли мы свои позиции: нам казалось, что именно сюда враг бросит все свои силы.
Но на этом рубеже обороны мы оставались недолго. 16 августа во второй половине дня батальон выдвинулся в район Ново-Дофиновки с задачей: во взаимодействии с 1-м полком морской пехоты ликвидировать прорыв противника на побережье Аджалыкского лимана. К вечеру заняли исходное положение для наступления северо-западнее Чабанки. Я, тогда старший сержант, командир взвода 3-й роты, получил задание разведать район предстоящих боевых действий. К утру приказ был выполнен. Мы установили силы и средства противника, расположенные на высотах в районе хутора Шицли, нанесли на схему передний край обороны, указав скрытые пути подхода.
Комбат И. Кришевский, несмотря на численное превосходство врага, принял дерзкое решение: нанести внезапный ночной удар.
Мой взвод состоял из 57 человек и имел два станковых пулемёта. В том бою мы должны были атаковать противника с фронта, отвлечь на себя его огневые средства и дать возможность основным силам атаковать с фланга и тыла. 17 августа 1941 года запомнилось мне на всю жизнь: в этот день я получил боевое крещение, убедился в нерушимой боевой дружбе воинов-чекистов, моряков, артиллеристов, пехотинцев.
В густом предрассветном тумане, используя складки местности, мы подползли к вражеским окопам на расстояние броска ручной гранаты. Изредка наблюдатели противника освещали местность ракетами. Я взглянул на циферблат. Часы показывали время атаки. Скомандовал: «Одной гранатой – огонь!» Взрывы почти одновременно разорвали ночную тишину. Единым броском бойцы овладели первой траншеей. Врага мы застали врасплох. Завязалась рукопашная схватка. Румыны в беспорядке начали отступать. Артиллеристы противника, не разобравшись, что против них сражается всего И.Д. Кришевский лишь один взвод, весь огонь обрушили на мнимую глубину наших боевых порядков. И тут за склонами высоты в двух километрах от нас раздались нарастающие крики «ура!»: это перешли в атаку главные силы. Не выдержав удара, фашисты дрогнули и отступили к Булдинке, за которой ими была наведена переправа через Аджалыкский лиман.
Инициатива была в наших руках. Мы заняли хутор Шицли. Продвижению вперёд мешал миномётный огонь, однако вскоре он прекратился. Как потом мы узнали, миномётные позиции противника захватила группа бойцов 2-й стрелковой роты под командованием лейтенанта А. Шепетова. Командир взвода лейтенант М. Мищан, красноармеец М. Вавилов, ефрейтор Шелепов и сам командир роты развернули миномёты в сторону врага и открыли огонь. Используя успех, комбат Кришевский принял решение продолжать наступление. Через своего связного он приказал моему взводу прорваться в тыл противника и овладеть переправой через Аджалыкский лиман.
Задача была сложной. Однако при поддержке морской пехоты и пулемётного взвода лейтенанта Волкова нам удалось незаметно выйти на южную окраину Булдинки, обнаружить место переправы. Взвод занял огневые позиции. Настал критический момент: мы находились в тылу противника, и в тнашу сторону двигалась масса отступающих. Когда фашисты в панике образовали пробку на переправе, мы открыли кинжальный огонь.
К вечеру Булдинка была очищена от врага, при этом наш батальон разгромил более двух батальонов противника, с артиллерией и танками, взял в плен около 100 вражеских солдат и офицеров, захватил 18 орудий, 10 миномётов, 6 танкеток, 39 лошадей и много автоматического оружия.
Всю ненависть к врагу вложили воины-чекисты в свой мощный удар: потом мы узнали о многочисленных случаях мужества и героизма, проявленного ими в этих боях.
Пулемётчик Баринов находился в цепи атакующих. В разгар боя у него в расчёте ранило второго номера. Баринов оказал ему помощь и бросился догонять своих. В это время сзади раздались выстрелы, и его ранило в руку. Баринов занял огневую позицию и понял, что наткнулся на командный пункт, не замеченный нашими атакующими. Из блиндажа выскакивали офицеры. Почти в упор стрелял красноармеец по бегущим фашистам. Завязался неравный бой. Раненный в грудь и руку, превозмогая слабость, он сумел перезарядить пулемёт. Неизвестно, чем бы всё кончилось, если бы не появились моряки, а с ними врач полка Ксения Мигуренко.
После допроса пленного комбату стало ясно, что к утру противник ожидает подхода новых резервов. Мы заняли оборону на высоте около Булдинки. Вскоре на наши позиции обрушился артиллерийский и миномётный огонь, а затем фашисты перешли в наступление, атаки следовали одна за другой.
Несмотря на большие потери и отсутствие боеприпасов, бойцы держались стойко, были полны решимости не пропустить румын.
Несколько вражеских атак за день отбила небольшая группа бойцов под командованием политрука роты М. Дубового.
Пулемётчик Т. Букарев получил в бою семь ранений, но продолжал яростно сражаться с противником. Когда его расчёт окружили, пустил в ход гранаты и, прорвав цепь, пробился к своему подразделению.
Красноармеец Косарев был ранен в ногу, но, заметив,что к истекающему кровью командиру отделения сержанту А. Сысоеву подползают фашисты, забросал их гранатами, а потом доставил своего командира в медицинский пункт.
Враг стремился любой ценой овладеть высотой. И вот в самый тяжёлый момент, когда, казалось, иссякают последние силы, мы услышали со стороны моря приглушённые расстоянием мощные залпы. Это открыла огонь корабельная артиллерия: нам на помощь пришёл 26-й пограничный отряд, которым командовал майор А. Маловский.
Откуда только у нас взялись силы! Вместе с пограничниками мы перешли в контратаку и отбросили фашистов к лиману.
Примером служил нам командир батальона старший лейтенант И. Кришевский. Будучи раненным, он продолжал руководить боем. После того как его ранило вторично, командование батальоном принял комиссар В. Клименко. Василий Артемьевич Клименко, участник Гражданской войны, опытный политработник, много раз водил в контратаки поредевшие в боях роты. «Сыны мои, вперёд! За Родину!» – слышали мы его вдохновляющую команду. Он использовал каждую передышку между боями для подъёма морального духа воинов. Его, как родного отца, окружали красноармейцы. Люди верили комиссару, смело шли за ним. В одном из сражений Клименко был тяжело контужен. Первым это заметил секретарь комсомольского бюро полка М. Вавилов, он и вынес его с поля боя. Выбывшего из строя комиссара сменил начальник штаба полка капитан Д. Зуб.
Взвод, которым я командовал, располагался при штабе батальона. Днём и ночью мы вели активную разведку, а иногда назначались в боевое охранение.
Стояла тридцатиградусная жара. Было приказано доставить воду и продукты со склада восточного сектора обороны Одессы. На грузовой автомашине мы привезли бочку питьевой воды, продовольствие и прихватили с десяток посылок, которые жители Одессы отправляли своим героическим защитникам. Спустя три часа был получен приказ о наступлении на высоту, оборонявшуюся превосходящими силами противника.
Надо сказать, что у нас не было достаточных сил и средств для наступления днём. Но, несмотря ни на что, приказ нужно было выполнять. Перед нами лежало открытое поле. Скрываясь за копнами скошенной пшеницы, вжимаясь в землю, бойцы по-пластунски двинулись вперёд. Противник открыл сильный пулемётный и миномётный огонь. И в этот момент послышались залпы батареи береговой артиллерии. Слева от нас пошёл в атаку полк морской пехоты. Наши подразделения тоже бросились к окопам противника. К наступлению сумерек высота была взята.
Вскоре в одном из боёв я был ранен и контужен. После госпиталя получил направление в другую часть. От однополчан узнал, что 249-й полк принимал участие в боях за Севастополь, а впоследствии оборонял Сталинград.
________________________________________
Николай ИЛЬИН, полковник в отставке, участник Великой Отечественной войны, ветеран внутренних войск, бывший младший командир 249-го полка конвойных войск НКВД
Журнал «На боевом посту» № 8, 1981 г.