Меня зовут Анна Сергеевна. Я преподаю литературу в университете. Не самом престижном, но и не самом захудалом. Середнячок. Как и сама я — середнячок. Сорок два года, разведена, дочь-студентка, две кошки, квартира в кредит.
В тот день факультет собрался на традиционное чаепитие перед началом учебного года. Заведение пустынное, преподавателей много, студентов нет. Чай, печенье, разговоры ни о чем. Я надела новое платье. Бордовое, с мелким рисунком. Купила его на распродаже — минус семьдесят процентов. Не потому, что экономлю, хотя и экономлю тоже, а потому, что мне нравится ощущение удачи, когда находишь хорошую вещь за треть цены.
Елена Викторовна, заведующая кафедрой, восседала во главе стола, как королева на троне. Крашеная блондинка, стрижка-каре, нитка жемчуга на шее — настоящего, не бижутерия. Она знала себе цену. А я свою — нет.
— Анна Сергеевна, — вдруг громко произнесла она, когда я потянулась за чашкой, — вы где такой наряд откопали? В комиссионке?
Все замолчали. Двадцать пар глаз уставились на меня. Точнее, на моё платье. Я посмотрела на своё отражение в оконном стекле. Ничего особенного. Обычное платье. Не слишком дорогое, но и не дешёвое. Такое, как я сама.
— В ЦУМе, — ответила я. — На распродаже.
— А-а-а, — протянула Елена Викторовна с таким видом, будто я подтвердила её худшие подозрения. — То-то я смотрю, оно какое-то... народное.
Я почувствовала, как горячая волна поднимается от шеи к щекам. В комнате стало тихо, только кто-то нервно звякнул ложечкой о чашку.
Директорша смотрела на меня с улыбкой. Торжествующей, снисходительной. Как смотрят на таракана, которого сейчас раздавят тапком.
Я могла бы сказать, что её жемчуг похож на пластмассовые шарики из детской игры «Рыбалка». Могла бы заметить, что её туфли от Джимми Чу — подделка. Я знала, что у неё блатной сын-двоечник, которого она пропихнула в магистратуру. Знала про интрижку с проректором.
Но вместо этого я улыбнулась. Спокойно так, с достоинством.
— Елена Викторовна, какое платье у меня — народное или элитное — не так важно. Важно, что я в нём чувствую себя хорошо.
И потом, глядя ей прямо в глаза, добавила:
— А ещё важно, что я могу позволить себе не замечать чужие промахи. Это ведь признак хорошего воспитания, не правда ли?
Она как-то сразу сдулась. Улыбка превратилась в гримасу. Нитка жемчуга, казалось, стала теснее обвивать её шею.
После чаепития Ольга из кафедры зарубежной литературы догнала меня в коридоре.
— Слушай, это было круто! — восхищённо зашептала она. — Я думала, ты ей ответишь что-нибудь резкое, а ты... так элегантно.
— Знаешь, — сказала я, — когда тебя пытаются унизить, самое главное — не опускаться до этого уровня. Тогда ты остаёшься собой, а обидчик проигрывает дважды: и цели не достиг, и сам себя выставил в неприглядном свете.
Мы вышли на улицу. Моросил мелкий дождь. Прохладные капли падали на лицо, смывая остатки напряжения.
— А платье и правда хорошее, — сказала Ольга.
— Знаю, — ответила я.
Елена Викторовна ещё несколько раз пыталась меня поддеть на собраниях. Но теперь это было похоже на попытки зажечь отсыревшие спички. Вспыхивает и гаснет. А я просто улыбалась в ответ. Не язвительно, не с вызовом — просто улыбалась. И в её глазах я видела странное: она меня боялась. Потому что я знала что-то такое, чего не знала она.
Что можно быть счастливой независимо от стоимости платья. Что внутреннее достоинство не продаётся ни в ЦУМе, ни в комиссионке. Оно либо есть, либо его нет.
И ещё одну вещь я поняла: люди, которые унижают других, на самом деле унижают только себя. Это как бумеранг. Бросаешь его в кого-то, а возвращается он к тебе. Иногда — намного больнее ударяя.
В конце года меня повысили до доцента. Елена Викторовна вручала мне грамоту, крепко пожимая руку. На ней было новое платье. Очень похожее на моё бордовое.
Я не стала ничего говорить. Просто улыбнулась. Спокойно и с достоинством.
Подпишитесь на канал и каждый день читайте новые истории
Спасибо за ваши лайки и комментарии 💖