Каждое преступление оставляет следы. Их обнаружение и последующая расшифровка во многом зависят от квалификации эксперта, его знаний и опыта, от оснащенности специализированных лабораторий.
В свое время неоценимую помощь правосудию оказывали самые авторитетные российские ученые. Вот лишь несколько славных имен, навсегда вошедших в историю не только науки, но и судебно-криминалистической экспертизы.
Дело уездного лекаря
Эксперт: Николай Иванович Пирогов, 1810—1881. Анатом, хирург, педагог, общественный деятель, основоположник военно-полевой хирургии. Член-корреспондент Петербургской академии наук. Участник обороны Севастополя, Франко-прусской и Русско-турецкой войн. Составитель атласа «Топографическая анатомия».
В 1841 году доктор Пирогов, несмотря на свою относительную молодость, был избран членом Медицинского совета Министерства внутренних дел.
В тот исторический период Медицинский совет являлся высшим экспертным учреждением Российской империи. Именно сюда обращались следственные и судебные органы для разрешения наиболее сложных и запутанных вопросов. В ряде случаев даже Сенат, прежде чем вынести окончательное решение, запрашивал мнение Медицинского совета.
Так случилось и в ходе многолетнего расследования преступления, произошедшего в деревне Ключевка Петровского уезда Саратовской губернии...
В усадьбу помещика Устинова приехал на побывку его дальний родственник Якубинский. Как водится, помещик принял гостя с подобающей щедростью, а после вечернего застолья устроил его на ночлег в отдельной комнате на первом этаже своего трехэтажного особняка.
Утром слуги нашли Якубинского, распростертого на полу, в одной ночной рубашке, с окровавленной головой. На каминной полке лежал заряженный пистолет. Окно в сад было распахнуто настежь.
Пытаясь привести гостя в чувство, его перевернули на спину, но поняли, что помощь ему уже не нужна. Оказалось также, что под телом лежит второй пистолет — разряженный.
Характерно, что звуков выстрела никто в доме не слышал. Впрочем, ночью бушевала сильная гроза...
Вскоре труп осмотрел, а затем и произвел вскрытие уездный врач Алексеев. Несмотря на подозрительные обстоятельства смерти Якубинского, врач дал заключение, что тот скончался в результате легочной апоплексии.
Однако тревожные слухи не утихали и уже после похорон Якубинского докатились до Саратовской врачебной управы, где и без того к заключению Алексеева отнеслись с недоверием.
Власти постановили произвести эксгумацию трупа...
Вторичная экспертиза показала, что на голове потерпевшего имеется огнестрельное ранение, которое опытному медику трудно было не заметить. Обнаружили и пулю, засевшую в затылочной кости. Она была выпущена из пистолета, который нашли под телом.
Врача Алексеева обвинили в умышленном сокрытии улик и взяли под стражу. Ему грозила ссылка на каторгу на длительный срок с лишением всех прав.
Однако сам Алексеев решительно отрицал преступный умысел, объясняя свою ошибку невнимательностью и глухо намекая на вероятное самоубийство Якубинского.
Вот тут-то саратовский гражданский губернатор направил его дело в Сенат, а тот обратился за консультацией в Медицинский совет. В конечном итоге дело оказалось у Пирогова...
Внимательно изучив представленные материалы, знаменитый хирург дал свое заключение, в котором не только ответил на поставленные следствием вопросы, но и, по сути, впервые в России сформулировал необходимость системного подхода к проблемам экспертизы в целом.
В своем заключении Пирогов отстаивает мысль, что врач, вызванный для осмотра трупа, чей вид наводит на подозрение о насильственной смерти, обязан также тщательно изучить окружающую обстановку.
Не сделав толком ни того, ни другого, Алексеев фактически загнал себя в двойной капкан. Во-первых, дал неверное заключение, не соответствующее требованиям медицины. Во-вторых, проигнорировал многие факты в окружающей обстановке, чем навлек на себя подозрение в намеренном укрывательстве преступления.
Но действительно ли в действиях Алексеева имелся недобрый умысел? Это, по мнению Пирогова, должна была со всей очевидностью установить повторная экспертиза, состоявшаяся после эксгумации.
Однако врачи, проводившие ее, проявили такую же неосмотрительность в наблюдении. Их выводы, пишет Пирогов, оказались «в высшей степени неясными и неполными, дав средство подсудимому воспользоваться их ошибками и сделав теперь положительное решение вопроса о мере вины Алексеева невозможным».
Дело уездного врача и вправду тянулось еще около восьми лет и закончилось оправданием обвиняемого.
Что касается смерти Якубинского, то ее причиной признали «волю Божью»...
Дело купца Овсянникова
Эксперт: Александр Михайлович Бутлеров, 1828—1886. Химик-органик, академик Петербургской АН. Создал и обосновал теорию химического строения, объяснил явление изометрии, получил изобутилен. Трактаты по сельскому хозяйству и пчеловодству. Поборник высшего образования для женщин.
В середине 1870-х годов Бутлеров участвовал в качестве эксперта в громком процессе по делу скандально знаменитого и сказочно богатого купца Овсянникова.
Овсянников был личностью нахрапистой и многие свои проблемы решал незаконным путем. Против него в разное время заводили полтора десятка уголовных дел, но всякий раз ловкий купец выходил сухим из воды.
Когда возникло новое дело — о поджоге мельницы — никто не сомневался, что он снова уйдет от уголовной ответственности. Даже в Германии, где Овсянников тоже был хорошо известен, местные газеты писали, что в самом скором времени тот окажется на свободе, благодаря своему умению «подмазывать» нужных людей.
Дело было за малым. Купец ждал, что следствие вынесет решение, будто пожар возник в результате самовозгорания мучной пыли.
Но на сей раз нашла коса на камень. Овсянникову крепко не повезло, когда следствие назначило экспертизу, к участию в которой привлекло четырех специалистов при руководящей роли Бутлерова...
Исследовав полученные образцы мучной пыли, эксперты пришли к выводу, что мука и мучная труха загораются трудно и только тогда, когда соприкасаются с открытым пламенем.
Ни один из образцов, переданных ученым, не загорался сам по себе. Для этого требовалось воздействие повышенной температуры со стороны, причем в течение весьма продолжительного времени.
С этим заключением на суде выступил сам Бутлеров. Он же давал ответы на все вопросы участников судопроизводства.
В частности, Бутлеров сообщил, что для большей наглядности эксперты пользовались специально изготовленным макетом сгоревшей мельницы.
Он также подчеркнул, что если мучная пыль смешана с воздухом, то загорается легко, подобно вспышке, но тлеть ни мука, ни мучная пыль не могут.
Ответы ученого отличались точностью и ясностью. Если же его спрашивали о чем-либо, выходящем за рамки экспертизы, Бутлеров отвечал: «Опыта этого мы не делали»...
Выводы экспертизы однозначно указывали на факт поджога. В результате, к всеобщему удивлению и удовлетворению, Овсянников был осужден. Против науки его методы оказались бессильны...
Дело о возгорании пряжи
Эксперт: Дмитрий Иванович Менделеев, 1834—1907. Химик, педагог, общественный деятель. Открыл периодический закон химических элементов. Заложил основы теории растворов, предложил промышленный способ фракционного разделения нефти, изобрел вид бездымного пороха. Член-корреспондент Петербургской АН. Организатор и первый директор Главной палаты мер и весов.
Кажется невероятным, что при своей колоссальной научной и педагогической загруженности Менделеев успевал еще выступать как эксперт-криминалист. Но это неоспоримый факт. В биографии ученого насчитываются десятки случаев, когда он помогал правосудию установить истину.
В 1870 году Дмитрий Иванович выступил в газете «Судебный вестник» со статьей «Об экспертизе в судебных делах», где обобщил свои наблюдения о процессуальном положении эксперта в российском судопроизводстве. Позднее он отмечал: «Меня очень часто вызывали для экспертизы в суды, вновь открывшиеся. Видя недостатки следствий, я считал полезным писать об этом».
Высоко ценя научные познания Менделеева, как и его человеческую порядочность, судебные и следственные органы всецело полагались на его мнение при проведении экспертиз по наиболее громким делам.
Вот один из таких нашумевших процессов...
На Ростовской ярмарке под Ярославлем на глазах у толпы вдруг воспламенился огромный воз с тюками красной бумажной пряжи. Местная полиция изъяла у купцов, торговавших этой пряжей, несколько аналогичных пачек и представила их для исследования в Ярославскую врачебную управу.
Не имея возможности провести полноценный химический анализ образцов на месте, управа переправила эту пряжу в Медицинский совет Министерства внутренних дел.
Эксперты совета установили: «Пряжа пропитана большим количеством жирного вещества, которое посредством поглощения кислорода из воздуха в состоянии произвести возвышенную температуру. Большое количество такой легко возгораемой и в одном месте собранной скученной пряжи и свободный доступ воздуха были достаточны к условиям горения и могут причинить воспламенение».
Получив это заключение, ростовская полиция запретила купцам продавать в городе подобную пряжу...
Купцы, которые несли большие убытки, возмутились и следом обратились в Сенат с прошением отменить постановление полиции. (Здесь необходимо добавить, что в тот период случаи самовозгорания бумажной пряжи, а также шелка отмечались по России повсеместно, приводя к многочисленным пожарам.)
Сенат затребовал повторного заключения Медицинского совета. С этой целью в рамках совета в 1870 году была создана специальная комиссия, куда вошел и Менделеев, являвшийся в тот момент совещательным членом этого учреждения.
Комиссия проделала гигантскую работу, скрупулезно собрав чуть не со всей страны различные образцы сомнительной бумажной ткани, подробные сведения о способах ее окрашивания и множество других сопутствующих данных...
Сделав химические исследования и проанализировав их, комиссия пришла к выводам, которые вряд ли могли понравиться купечеству.
Выяснилось, что в процессе окраски тканей фабриканты, в том числе иностранные, добавляли в краску излишнее количество масла или жира, особенно рыбьего — ворвани. Но и это еще не все. Рыбий жир добавляли к пряже и после ее окраски — для привеса.
В случае активного окисления жир или масло поглощали из воздуха значительное количество кислорода. В результате в массе упакованного и складированного товара развивалась теплота, которая при определенных условиях могла привести к самовозгоранию продукции...
Едва появилось на свет это заключение, как в пакгаузе Петербургской сухопутной таможни загорелась большая партия шелка, прибывшая из-за границы. Купец, являвшийся получателем этого товара, не верил в самовозгорание. Он твердил об умышленном поджоге, требуя найти злоумышленника и выплатить ему, купцу, компенсацию.
Таможня обратилась в Медицинский совет, предоставив образцы шелка, уцелевшие после пожара.
Среди экспертов по этому делу также был Менделеев. Проведенные исследования однозначно установили: данная партия шелка самовозгорелась опять-таки из-за переизбытка в ней ворвани.
Дело парфюмеров
Эксперт: Николай Дмитриевич Зелинский, 1861—1953. Химик-органик, один из основоположников учения об органическом катализе и нефтехимии. Академик Академии наук СССР. Один из организаторов Института органической химии АН СССР. Создал угольный противогаз.
В 1911 году профессор Московского университета Зелинский в знак протеста против политики царского министра народного просвещения Кассо покинул свою кафедру и переехал в Петербург, где в течение шести лет заведовал Центральной химической лабораторией Министерства финансов.
Следственные и судебные органы систематически направляли сюда для анализа различные образцы сомнительных жидкостей — некачественные вина, прохладительные напитки, а также всевозможную парфюмерную и москательную продукцию...
Сидеть без дела сотрудникам лаборатории не приходилось, поскольку и в царской России не было недостатка в ловкачах, пускавших в продажу фальшивые товары «из Парижа», произведенные в российской глубинке.
Зелинский не только подписывал акты лабораторных заключений, но и нередко выступал как эксперт на судебных заседаниях, разъяснял технологию очередной подделки, представляющей опасность для здоровья потребителя...
После революции Зелинский вернулся в Московский университет, но разработанные под его руководством экспертные методы еще долго помогали правосудию выявлять и разоблачать всякого рода лжепарфюмеров и подпольных производителей суррогатных москательных товаров.
Особенно активно эти методы оказались востребованы в годы нэпа, когда страну захлестнули потоки фальшивых парфюмерных изделий — вспомним классический пример незабвенного Кисы Воробьянинова, пытавшегося покрасить голову «импортным» средством...
Дело о неизвестном трупе
Эксперт: Михаил Михайлович Герасимов, 1907—1970. Антрополог, археолог и скульптор, доктор исторических наук. Широко известен работами в области восстановления лица по черепу. На основании разработанного им метода создал портреты ряда исторических личностей — Ярослава Мудрого, Юрия Долгорукого, Ивана Грозного, Тимура, Улугбека, Шиллера.
В конце марта 1950 года, когда сошел снег, один из жителей подмосковной деревни Денисьево случайно наткнулся за околицей на полуразложившийся труп неизвестного мужчины.
Вскоре к месту страшной находки прибыли милиционеры и судебные эксперты. Однако состояние останков, равно как и отсутствие каких-либо особых примет, делали опознание трупа невозможным...
Следствие обратилось за помощью к Герасимову. Со свойственной ему скрупулезностью ученый реконструировал голову погибшего. И вот перед следственной группой предстал скульптурный портрет молодого крепкого мужчины примерно 25-летнего возраста.
Портрет был сфотографирован в различных ракурсах. Размноженные снимки разослали сотрудникам милиции нескольких районов, которые обошли с ними все окрестные населенные пункты.
Наконец гражданка Х., жительница одной из отдаленных деревенек, узнала по снимкам своего сына, пропавшего еще поздней осенью. Уверенно опознали погибшего по фотографиям и соседи.
Так научный метод Герасимова получил свое подтверждение на практике...
Ученый еще не раз выручал сыщиков в похожих ситуациях.
Однажды он сумел реконструировать голову убитой, а затем расчлененной женщины, несмотря даже на то, что у черепа отсутствовала челюсть. В результате удалось распутать всю цепочку преступления. Убийца предстал перед судом.
Герасимов был одним из первых, кто отстаивал способ фотосовмещения.
В своей книге «Восстановление лица по черепу» он писал: «Более чем 20-летний опыт работы в области восстановления лица по черепу убеждает меня в том, что ни один череп не может быть правильно вписан в фотографию лица другого человека. Индивидуальная степень асимметрии, различные индивидуальные отклонения от нормы и, наконец, просто тотальные размеры могут совместиться только в одном случае, — когда череп принадлежит тому же субъекту, что и фотография».
Жаль, что замечательный ученый не дожил до того времени, когда на помощь исследователю пришла компьютерная графика.
Валерий Макаров