Честно признаюсь — давно меня так не захватывала книга. И прежде чем хвалить автора, скажу отдельное спасибо не так давно покинувшей нас в возрасте 93 лет Татьяне Алексеевне Кудрявцевой. Язык и стилистика ее перевода безупречны, книги, к которым прикоснулась эта женщина уникальной судьбы, хочется читать и читать.
За Митчелл я взялся как за классику женской прозы, рассчитывая найти исключительно любовный роман про сильную женщину. Снятый по книге фильм в компании мамы и бабушки смотрел в детстве много раз. Вообще, по моим наблюдениям, тремя любимыми женскими киноперсонажами эпохи позднего СССР — начала 90-х были Надя Шевелева (в тяге поколения наших родителей к «Иронии судьбы» есть что-то религиозно-мистическое), советская Золушка-Алентова из оскароносной сказки Меньшова и Скарлетт О'Хара из «Унесенных ветром». «Я найду способ вернуть Ретта!» Как? «Подумаю об этом завтра».
Заветная мечта любого писателя — стать знаменитым после первой написанной книги. Иногда первая становится единственной или, по крайней мере, единственной известной (яркий отечественный пример — сказочник Ершов). В редчайших случаях этим автору удается обеспечить себя финансово и дальше просто «стричь купоны». Такой фокус девяносто лет назад провернула маленькая женщина из штата Джорджия по имени Маргарет Митчелл. Написанный ею роман о Гражданской войне и периоде Реконструкции в США «Унесенные ветром» стал бестселлером и получил Пулитцеровскую премию. А экранизация с Вивьен Ли и Кларком Гейблом в главных ролях стала одним из любимейших зрителями фильмов всех времени и народов.
Время публикации книги крайне важно для понимания феномена ее моментальной популярности. В 1936 году Соединенные Штаты были охвачены Великой депрессией, люди массово разорялись, переезжали в поисках лучшей доли, кончали с собой. Книга Митчелл была целительным бальзамом, она будто говорила соотечественникам: вот, были еще более трудные времена, но мы выстояли, выдюжили. Выстоим и теперь. Популярности способствовало и глубокое знание автором описываемой темы: оба деда Митчелл воевали в годы Гражданской войны на стороне южан, отец был председателем исторического общества Атланты. Будущая писательница жила в атмосфере воспоминаний о событиях минувших лет, превративших дряблую конфедерацию (в широком смысле слова, не только применяемо к Югу) в единое государство, а янки, виджинцев, чарльстонцов, техасцев, северян, южан в американцев. Именно тогда заработал знаменитый «плавильный котел», соединявший всех обитателей Штатов и прибывающих туда иммигрантов в единую нацию. Название статьи не имеет отношения к считающемуся ныне самым расистским в истории Голливуда фильму 1915 года про Ку-клукс-клан, но американская нация действительно родилась по итогам Гражданской войны, когда тогдашняя аристократия была унесена прочь ветром перемен, открылись социальные лифты и наступило время новой элиты — аристократии доллара. Какой толчок в исторической перспективе для национального развития это давало в XIX веке мы еще более явно можем увидеть на примере Японии. Там вскоре начнется своя гражданская война: ревнители старины восстали против реформ императора Муцухито (Мэйдзи). Итогом стало упразднение феодальных сословий, в первую очередь самураев, большинство из которых к тому времени представляли собой аморфную массу бездельников, мертвой хваткой держащихся за свои права и висевших ярмом на шее у государства. Чем-то они очень напоминали наше чеховское обнищавшее дворянство. Только устранение этой архаичной социальной обузы позволило императорской Японии за считанные десятки лет шагнуть вперед так, что в 1905 году она даже умудрились нанести поражение одной вполне европейской державе (нам). Поневоле задумаешься, а что бы если одним зимним утром князь Трубецкой все-таки явился на Сенатскую площадь Санкт-Петербурга. Способствовал бы ли хоть частичный успех восстания декабристов социальным реформам? Но был «узок круг» их и «страшно далеки они от народа»...
Впрочем, история сослагательного наклонения не терпит, а нас отнесло далеко в сторону. Вернемся к Митчелл. Скарлетт О'Хару она писала, разумеется, с себя любимой, прочих героев книги — со своих родных и знакомых. Как и Скарлетт (в черновиках романа - Пенси) она была ирландка по отцу и француженка по матери. Ее жених погиб в 1918 году в ходе Первой Мировой войны в Европе (прообраз первого мужа Скарлетт Чарлза Гамильтона), только ребенка ей, в отличии от Чарлза, не оставил. Мать (Эллен О'Хара) умерла от «испанки» (в книге - тифа). Ретт Батлер — первый муж писательницы Беррьен Киннард Апшоу, прозванный «Рэдом» за рыжий цвет волос. Брак с ним долго не продлился, «искрило» между супругами так, что Маргарет пришлось постоянно носить при себе оружие. Второй муж Скарлетт Фрэнк Кеннади с его болезненностью и нерешительным характером списан со второго мужа Митчелл — страхового агента Джона Марша. Тот, как и книжный Фрэнк, обеспечил ее финансово и дал возможность развернуться. Не приобрести лесопилку, зато написать книгу. Саму Скарлетт, даже будучи ее прообразом, Митчелл, кстати, не сильно жаловала. Может, ревновала к чрезмерной популярности персонажа, может, раздражалась из-за того, что люди безоговорочно ассоциировали ее с героиней романа («Скарлетт проститутка, я — нет!»). Но показательнее другая цитата: «я нахожу нелепым и смешным, что мисс О'Хара стала чем-то вроде национальной героини, я думаю, что это очень скверно для морального и умственного состояния нации, если нация способна аплодировать и увлекаться женщиной, которая вела себя подобным образом...» Такое отношение автора делает «Унесенные ветром» (название было взято из стихотворения малоизвестного ныне английского поэта Эрнеста Доусона) еще более интересным для прочтения.
Что в книге не понравилось (да, есть и такое, но придирки мои носят чисто косметический характер). Митчелл писала роман десять лет, с 1925 года по 1935-й. На таком большом временном отрезке выдержать единый ритм повествования невозможно. Некоторые сюжетные ходы начинают повторяться. Так, Ретт Батлер появляется в жизни Скарлетт с регулярностью приходящей по расписанию электрички, поневоле начинаешь беспокоиться, когда несколько десятков страниц подряд обходится без упоминания этого колоритнейшего персонажа. Сразу возникает ощущение, что кого-то не хватает; а, Батлер! Где же он? Скарлетт в очередной … гм, трудности, давно пора появиться ее доброму ангелу, которого она, конечно, в очередной раз обольет презрением. Но Ретт ее выручит. И ее, и Мелони, и Эшли. И пару сюжетных «чемоданов без ручки» - детей Скарлетт от предыдущих браков: Уэйда Гамильтона и Эллу Кеннади. На двоих этим «цветам жизни» в книге посвящено от силы несколько страниц, неудивительно, что при экранизации их просто выбросили, как и многих второстепенных персонажей. К концу романа складывается впечатление, что Митчелл откровенно задолбалась со своим объемным (более тысячи страниц в первоиздании) сочинительством и поставила себе цель просто во что бы то ни стало закончить — ну да это состояние знакомо любому писателю, сочиняющему масштабную вещь. Однако это намного лучше, чем не дописать произведение вовсе (ох, Джордж Мартин, с каким удовольствием я пну тебя в очередной раз!) Так что упрекать автора за это не поворачивается язык. Как и за открытый финал (складывается впечатление, что Ретт все-таки вернется. Во всяком случае, написавшая в 1991 году продолжение Александра Рипли была со мной одного мнения).
Книга, к глубокому сожалению, крайне современна. Реалии войны описаны с пугающей злободневностью: инфляция, обесценивание валюты, повышение цен. Как и история возчика-телохранителя Скарлетт по имени Арчи — бывшего ЗК, попавшего на каторгу за убийство жены и мобилизованного оттуда в армию с последующим помилованием. А читая рассуждения Ретта Батлера, начинаешь понимать, какой философией руководствовались рожденные в СССР люди, фигурирующие ныне в рейтингах журнала «Forbes». Мир вокруг нас меняется. Меняется со скоростью, которая с трудом поддается осмыслению и с еще большим — принятию. Все мы, в каком-то смысле, уносимые ветром.
Несмотря на пессимистичную концовку - приятного чтения!
Картина к книге: Дон Трояни. «Битва при Чаттануге».