Привет, мои дорогие 🫶
Помните, я вам обещала сбавить темпы и выкладывать только по одной главе в день?
Что ж, не вышло 😅
Дело в том, что я написала новый рассказ, и не могу им с вами не поделиться!
Жанр и сюжет нового рассказа, возможно, несколько удивит моих читателей, которые привыкли, что Даша пишет про любовь, отношения, эмоции и вот это все.
Впрочем, среди вас (к моей большой радости, несомненно) есть и мальчики. Которых, как я могу предположить, любовные истории не сильно привлекают.
Зато им точно понравится детектив в стиле нуар. Один из любимейших моих детективных поджанров, чтоб вы знали 🙈
Темные переулки, отраженные в мокром асфальте. Герой-антигерой, втянутый в водоворот предательства. Роковая женщина с двойным дном. Нуар - это не просто жанр, это атмосфера. И в кино, и в литературе он играет на контрастах: свет и тьма, цинизм и последние надежды. Диалоги как пощечины. Судьба как ловушка. И неизменный вопрос: кто здесь жертва, а кто палач?
«Мальтийский сокол», «Двойная страховка», «Подставное лицо», «Риф Ларго», «Черная полоса», «Стучись в любую дверь» и еще добрые полсотни шикарных старых фильмов. Кто не смотрел, рекомендую!
В общем, пересмотрев всю золотую коллекцию нуарных детективов, я так вдохновилась этой атмосферой, что за один вечер написала рассказ «Тени бродвея».
Очень большая просьба ко всем подписчикам, и, в частности, к мужской аудитории и к девочкам-любительницам детективного жанра, высказать свое мнение.
Стоит вводить отдельную рубрику с детективными рассказами, например «Нуар по средам»?
А то мне так понравилось писать, я еще хочу 🙈
PS. От всего сердца благодарю подписчика, отправившего донат ❤️ Проснулась сегодня, и сюрприз на карте. Аж сердечко затрепетало. Невероятно приятно, большое спасибо 😘
итак, рассказ:
________
Тени Бродвея
Нью-Йорк. Осень 1934 года.
Дождь стучал по жестяной вывеске моего офиса: «Джек Картер. Частный сыск»
Вывеска криво висела на одном винте — как и моя карьера. Я налил виски в стакан , потрёпанный, как моя совесть, и затянулся сигаретой. Дым смешался с сыростью, заполнявшей кабинет.
Дверь распахнулась с таким треском, будто врывался призрак прошлого.
— Мистер Картер?
Голос был холодным, как сталь. Я поднял глаза.
Передо мной стояла женщина. Шляпка с вуалью, мех на плечах. Алые губы. От неё пахло дорогими духами и бедами.
— Садитесь, миссис...?
— Росс. Лилиан Росс.
Я кивнул головой в сторону стула. Она села, не снимая перчаток.
— Мой муж исчез.
— Полиция любит пропавших мужей. Особенно богатых.
— Виктор... — она сделала паузу, — он имеет влиятельных друзей. Полиция не будет копать.
Я ухмыльнулся.
— И вы хотите, чтобы копал я?
Её глаза сверкнули.
— Я заплачу.
Она положила на стол конверт. Я даже не стал его открывать — судя по его толщине, он должен был стоить мне месяца трезвости.
— Когда видели мужа в последний раз?
— Три дня назад. Уходил в клуб «Сирена». Больше не вернулся.
Я кивнул.
— У него были враги?
— У таких людей, как Виктор, враги — это деловые партнёры.
Я записал название клуба.
— Вернётесь завтра.
Она встала, поправила меховой воротник.
— Не подведите меня, мистер Картер.
Дверь закрылась. Я налил ещё виски.
«Вот и всё. Началось.»
1.
Клуб «Сиренa» был местом, где деньги и порок танцевали танго. Я протиснулся между пьяными мажорами и девицами с подведёнными глазами.
Бармен, здоровый детина со шрамом в поллица, налил мне бурбон.
— Виктора Росса знаешь?
Бармен замер.
— Не твоя тема, приятель.
— А чья?
— Луи Моро.
Я усмехнулся. Луи «Стальной» Моро — правая рука Лански. Если Росс связан с ним, дело пахнет не изменой уже, а кладбищем.
Я поднялся на второй этаж, где в полумраке сидели люди в дорогих костюмах. В дальнем углу — сам Моро. Седеющие виски, трость с серебряным набалдашником.
— Картер? — Он даже не поднял глаз. — далековато от своего болота забрался, приятель.
Я не стал реагировать на его колкости, и прямо спросил:
— Виктор Росс. Где он?
Моро медленно улыбнулся. Его кривая улыбка больше походила на оскал:
— Мёртвые не платят по долгам, дружище. Кому, как не тебе это знать.
— и кто его убил?
— Ты уже на зарплате у вдовушки, да? — Он кивнул куда-то за мою спину. — Будь умнее, Картер. Уходи.
Я обернулся. Двое в чёрных костюмах смотрели на меня без эмоций.
Я вышел через чёрный ход.
Дождь лил как из ведра.
2.
На следующий день я проследил за Лилиан.
Она вышла из особняка на Пятой авеню, села в такси. Мы проехали полгорода, пока она не зашла в маленький джаз-клуб в Гарлеме.
Я ждал. Через час она вышла — не одна. С ней был молодой парень, пианист. Они целовались в подворотне, как в каком-то дешёвом романе.
«Ну конечно! Муж-мафиози, любовник-музыкант. Классика.»
Я подошёл к ней, когда пианист ушёл.
— Интересный музыкальный вкус у вас, миссис Росс.
Она побледнела.
— Что вы хотите?
— Правду.
Ресницы Лилиан затрепетали, губы дрогнули. Казалось, еще чуть-чуть, и она разрыдается:
— Вы не понимаете... В каком аду я жила. Виктор был чудовищем!
Увы, меня невозможно провести. Джек Картер не купится на этот дешевый спектакль.
— А пианист, стало быть, ангел? - с сарказмом уточнил я
Её глаза мгновенно стали ледяными:
— Убирайтесь! Или я позвоню Луи Моро.
Я рассмеялся:
— Не стоит. Он уже в курсе.
3.
Труп Виктора Росса обнаружили в доке.
Одна пуля в затылок — мафиозный почерк.
Но часы с гравировкой «Л.Р.», найденные рядом с телом, были разбиты. Будто кто-то вырвал их из рук.
Я вернулся к пианисту.
Он играл веселую мелодию, когда я вставил ствол ему в рёбра.
— Сколько Лилиан заплатила тебе за мужа?
Ох уж эти глаза... В них всегда видно одно и то же, когда человек впервые понимает, что на крючке.
— Я... я не убивал его!
— Но ты знаешь, кто это сделал. Так ведь?
Он задыхался:
— Она... Она сказала, что это самооборона...
Я выстрелил.
Последний акт. Джаз для мертвецов
Дождь барабанил по крыше «Голубого фламинго», выбивая ритм похлеще, чем негр-барабанщик на сцене. Я вошел, оставляя за спиной мокрые следы.
Лилиан сидела за столиком в дальнем углу. В полумраке ее лицо было похоже на фарфоровую маску. Красивое, но мертвое.
— Я знала, что ты придешь, — она сделала глоток мартини. Красная помада оставила след на бокале, как кровь на снегу.
Я опустился в кресло напротив, достал «Кольт». Положил на стол.
— Ты заплатила пианисту, чтобы он пристрелил мужа.
Она рассмеялась. Низким, хриплым смехом, будто рвущийся шелк.
— О, Джек... Если бы все было так просто.
— Так объясни!
— Виктор... — ее пальцы сжали бокал так, что побелели костяшки, — он был чудовищем. Монстром!
Я усмехнулся. Недавно я это уже слышал.
Лилиан взглянула на меня, и продолжила:
—Он нашел мои письма к Томми. Вскрыл мой сейф. Узнал, что я перевела полмиллиона его денег на свой швейцарский счет.
Я присвистнул:
— Вот оно что! Ты не просто хотела свободы и сбежать с пианистом. Ты хотела его деньги.
— А он хотел меня убить! — ее голос вдруг сорвался. — В ту ночь... он пришел с револьвером.
— И что же, пианист его опередил?
Она резко встала, меховая накидка соскользнула с плеч.
— Томми был за дверью. Он... он выстрелил первым.
Я кивнул. Все сходилось. Разбитые часы с гравировкой с инициалами Лилиан — Виктор держал ее за руку, когда Томми ворвался.
— А потом ты решила убрать и Томми. Чтобы не болтал. Так ведь?
Ее глаза расширились.
— Что? Нет! Нет!!!
— Врешь!— Я достал из кармана смятый чек. — Твой перевод Моро? «За уборку мусора»?
Вдруг свет погас.
Выстрел.
Где-то разбилось стекло. Я нырнул под стол, «Кольт» уже в руке.
— Лилиан!
Тишина.
Потом — смех. Леденящий. Хриплый.
— Прощай, Джек!
Дверь распахнулась. На пороге — силуэты с автоматами.
Я выстрелил первым.
Один упал. Другие открыли шквальный огонь. Бокалы, зеркала, ноты — все взлетело в воздух и рассыпалось осколками.
Я перекатился за барную стойку. Нащупал бутылку. Швырнул.
Вспышка пламени — виски вылилось на пол, огонь побежал к занавескам.
Дым. Крики.
Я вылез через окно кухни.
Улица. Дождь.
Черный «Кадиллак» резко тронулся у клуба. На секунду в окне мелькнуло бледное лицо Лилиан.
Я поднял «Кольт».
Прицелился.
Опустил.
«Не стоит.»
Через час «Голубой фламинго» превратился в пепелище.
Утром в «Daily News» вышла заметка:
«Трагический пожар в Гарлеме. Погибла жена известного бизнесмена Лилиан Росс».
Я сидел в своем кабинете. Допивал виски.
На столе лежал слегка обгоревший по краям чек на полмиллиона.
Дождь стучал по крыше.
Где-то играл джаз.
Эпилог. Дождь на могилу
Три недели спустя.
Я стоял под зонтом на кладбище Грин-Вуд, глядя на свежую мраморную плиту: «Лилиан Росс. 1909-1934». Кто-то уже положил белые лилии — вероятно, те самые «влиятельные друзья» ее покойного мужа.
Из кармана я достал конверт. Тот самый, с полумиллионом. Промокший край расползся в пальцах, обнажив пачку хрустящих купюр.
— Держи, дорогая, — я положил конверт на могилу. — Ты ведь так хотела эти деньги.
Дождь тут же принялся размывать чернила на конверте, превращая цифры в грязные разводы. Грязные, как эти деньги в конверте.
За спиной хрустнула ветка.
— Красиво, — сказал знакомый голос.
Я не обернулся. По запаху дорогого табака узнал Моро еще до того, как его тень легла рядом с моей.
— Ты что, следил за мной?
— Проявляю уважение, — он щелкнул золотой зажигалкой. — Клиентка все-таки.
Пламя осветило его лицо — все те же холодные глаза. Как у акулы.
— Интересно, — продолжил он, — почему ты не взял деньги?
Я пнул размокающий конверт.
— Они прокляты.
Моро засмеялся:
— В этом городе все деньги прокляты, Картер.
Он повернулся уходить, но задержался:
— Кстати... Насчет того пианиста.
— Что с ним?
— Он выжил.
Ледяная игла вошла мне между ребер.
— Врешь.
— Проверь, — Моро сделал театральную паузу, — если хочешь. Но советую забыть. Как она и хотела.
Его шаги растворились в дожде.
Я достал фляжку, выпил. Виски больше не грело.
Конверт окончательно превратился в мокрую кашу.
«В этом городе все лгут. Даже мертвые. Особенно мертвые»
Я развернулся и пошел прочь, оставив деньги размокать на могиле той, которая думала, что сможет всех переиграть.
Где-то вдали завыла сирена.
Нью-Йорк жил дальше своей жизнью
Конец