— Маменька, мы приехали! — крикнул Игорь, пропуская Олесю вперед в квартиру, пахнущую ванилью и корицей. — Уф, еле успели. Эти пробки просто...
— Игорёшенька! — Валентина Сергеевна вынырнула из кухни с полотенцем в руках, всплеснула ими и бросилась обнимать сына, словно не видела неделю, а не три дня назад. — Как добрались? Аллочка уже час как приехала.
Игорь замер. Сестра? В четверг? Странно. Обычно она прилетала только по выходным, ссылаясь на загруженность в юридической конторе.
Валентина Сергеевна кивнула Олесе — скупо, без улыбки, — и тут же повернулась к сыну:
— Игорёк, милый, мне нужно с тобой поговорить. По делу, — и, опустив голос до шёпота: — Семейному.
— Здравствуйте, Валентина Сергеевна, — Олеся улыбнулась, протягивая коробку с тортом. — Мы купили «Птичье молоко», ваше любимое.
— Ох, спасибо, — мать Игоря приняла коробку двумя пальцами, как будто она была чем-то испачкана. — Олесенька, ты не могла бы... — она замялась, подбирая слова, — пройти пока в гостиную? Телевизор посмотреть? Мне с сыном нужно... ну, ты понимаешь.
Игорь нахмурился:
— Мам, мы с Олесей вместе уже два года. Какие могут быть семейные дела без неё?
— Игорь, — голос матери стал жёстче, — прошу тебя.
Олеся легонько сжала его руку:
— Всё в порядке. Я подожду, — и одними губами добавила: — Иди.
В маленькой кухне было тесно. Алла сидела за столом, постукивая длинными ногтями по чашке. Когда вошёл Игорь, она вскочила:
— Братишка! — и повисла на шее, обдавая приторными духами. — Ты всё такой же красавчик! А где твоя... э-э... Олеся?
— В гостиной, — буркнул Игорь, высвобождаясь из объятий. — Что происходит? Почему такая секретность?
Отец, Владимир Викторович, сидел в углу, как всегда молчаливый и незаметный. Когда Валентина Сергеевна начала говорить, он лишь ниже опустил голову.
— Сынок, у нас беда, — мать прижала руки к груди. — Помнишь квартиру бабушки Нины, в центре? Так вот, объявился какой-то дальний родственник... Утверждает, что бабушка оставила ему завещание на долю.
— Какой ещё родственник? — Игорь нахмурился. — Бабушки не стало три года назад. Почему сейчас-то?
— Вот и мы о том же! — подхватила Алла. — Но у него какие-то документы... Адвокат говорит, шансы не в нашу пользу.
Валентина Сергеевна тяжело вздохнула:
— Нам нужны деньги, Игорёшенька. На хорошего адвоката и... возможно, на мировое соглашение.
В кухне повисла тишина. Игорь почувствовал, как внутри нарастает тревога.
— Сколько?
Мать и сестра переглянулись.
— Примерно столько, сколько ты отложил на свадьбу, — наконец выдавила Алла. — Мы уже всё подсчитали.
Игорь замер.
— Подсчитали? Вы обсуждали МОИ деньги?
— Не заводись! — вскинула руки Алла. — Мы же семья! Ты что, не понимаешь, что бабушкина квартира — это наше общее наследство? Если мы проиграем дело, все потеряем часть!
— Хватит кричать, — Валентина Сергеевна положила руку на плечо дочери. — Игорь, послушай... Ты же всё равно собирался тратить эти деньги. А свадьбу можно и отложить. В конце концов, это всего лишь праздник, а тут — квартира на кону!
— Всего лишь праздник? — Игорь почувствовал, как кровь приливает к лицу. — Мы с Олесей копили эти деньги два года! Отказывали себе во всём!
— Ой, да ладно тебе, — фыркнула Алла. — Подумаешь, потерпите ещё годик. Не развалитесь.
Игорь сжал кулаки:
— А ты? Ты что вкладываешь в это дело?
— У меня ипотека и кредит за машину! — вскинулась сестра. — Ты же знаешь, что я сейчас не могу!
— А я, значит, могу?
— Ты всегда был бережливым, — вмешалась мать. — У тебя точно есть заначка. К тому же... — она замялась, — это всего лишь Олеся. Ты уверен, что она та самая? Может, это и к лучшему, что свадьба отложится...
Игорь уже открыл рот, чтобы ответить, когда услышал тихий шорох за дверью.
Олеся зашла в гостиную, включила телевизор и уставилась в экран, не понимая, что там показывают. В голове крутились вопросы. Почему Валентина Сергеевна так настойчиво выставила её? Что за срочное семейное дело? И почему Алла приехала в будний день?
Взгляд упал на старый буфет, где хранились семейные альбомы. Может, пока ждёт, посмотреть фотографии Игоря в детстве? Олеся открыла дверцу, достала тяжёлый альбом в кожаном переплёте. Перелистывая страницы, улыбалась, глядя на маленького Игоря с оттопыренными ушами и вихрастой головой.
Из альбома выпал сложенный лист бумаги. Олеся подняла его — обычный тетрадный листок, исписанный мелким, нервным почерком Валентины Сергеевны. Первая мысль была вернуть на место, но взгляд случайно зацепился за имя Игоря.
«...не могу найти в себе силы сказать Игорю правду о бабушкиной квартире. Мама оставила завещание на него одного, но если я покажу документы, Алла останется ни с чем. Она и так обижена на весь мир после развода. Пусть лучше все думают, что наследство общее. Игорь всегда был добрым мальчиком, он поделится с сестрой...»
Дальше шли зачёркнутые строчки, а внизу дата — год назад. Олеся похолодела. Она аккуратно сложила листок и вернула в альбом. Сердце колотилось как сумасшедшее.
В этот момент из кухни донёсся громкий голос Игоря: «А я, значит, могу?». Олеся подошла к двери — не подслушивать, просто узнать, всё ли в порядке.
— ...это всего лишь Олеся. Ты уверен, что она та самая? Может, это и к лучшему, что свадьба отложится...
Олеся отпрянула от двери как ошпаренная. «Всего лишь Олеся». Два года отношений, совместных планов, мечтаний — и она всё ещё «всего лишь».
Дверь кухни резко распахнулась, и оттуда вылетел разъярённый Игорь.
— Собирайся, мы уходим.
— Что случилось? — Олеся схватила его за руку.
— Потом расскажу. Просто... давай уйдём.
— Игорь! — из кухни выглянула Валентина Сергеевна. — Не смей так уходить! Мы ещё не закончили!
— А я закончил! — рявкнул он.
Олеся сжала его руку сильнее:
— Нет. Мы никуда не пойдём, пока ты не объяснишь, что происходит.
В гостиную вошли все: заплаканная Валентина Сергеевна, надменная Алла и понурый Владимир Викторович.
— Игорь, просто подумай, — начала мать. — Это же наше семейное гнездо...
— Семейное? — Игорь горько усмехнулся. — Значит, семейное? А почему тогда вы с Аллой уже распланировали, как потратить МОИ деньги? Те самые, что я откладывал на свадьбу?
Олеся охнула:
— Что?
— Да, любимая. Они хотят, чтобы я отдал все наши сбережения на адвокатов и откуп от какого-то мифического родственника, который претендует на бабушкину квартиру.
— Игорь! — воскликнула Алла. — Ты что, нас сдаёшь?
— Я никого не сдаю. Я просто хочу, чтобы Олеся знала, ради чего ей придётся отложить свадьбу — "всего лишь годик"!
Валентина Сергеевна всплеснула руками:
— Зачем ты так? Мы же просто обсуждали варианты...
— Без меня! — отрезал Игорь. — Вы обсуждали, как распорядиться моими деньгами, без меня!
Олеся вдруг шагнула вперёд:
— А что случилось с настоящим завещанием?
В комнате повисла мёртвая тишина.
— К-каким завещанием? — пролепетала Валентина Сергеевна.
— Тем, которое бабушка Нина оставила на Игоря. На него одного.
Лицо Валентины Сергеевны побелело. Алла открыла рот, как выброшенная на берег рыба.
— Ты... ты всё знала? — Игорь смотрел на Олесю во все глаза.
— Я случайно нашла письмо, — она кивнула на буфет. — Черновик письма твоей мамы, написанный год назад. Она знала о завещании, но скрыла его, чтобы Алла тоже получила долю.
— Ты рылась в наших вещах?! — взвизгнула Валентина Сергеевна.
— Нет, — спокойно ответила Олеся. — Я смотрела фотоальбом, и оттуда выпал листок. Но дело не в этом. Вы обманули Игоря. Вы скрыли от него, что бабушка оставила квартиру ему.
Игорь рванулся к буфету, выхватил альбом, нашёл листок. Пока он читал, лицо его менялось — недоверие, гнев.
— Мама... — голос его дрожал. — Ты всё это время знала? И скрывала от меня?
— Я делала это ради вас обоих! — всхлипнула Валентина Сергеевна. — Ты бы всё равно поделился с сестрой, зачем создавать между вами конфликт? А сейчас, когда появился этот родственник...
— Какой ещё родственник? — Игорь сверлил мать взглядом. — Есть ли он вообще?
Алла и Валентина Сергеевна переглянулись.
— Есть, — наконец выдавила Алла. — Но... мы немного преувеличили опасность.
— Немного?
— Хорошо, сильно преувеличили! — Алла вскочила. — Но нам правда нужны деньги! Мне нечем платить за квартиру, а мама...
— А мама хотела сделать ремонт, — закончил за неё Игорь. — Господи, какой же я был идиот...
Валентина Сергеевна шагнула к нему:
— Сынок, ты должен понять... Семья — это самое важное! Неужели ты разрушишь её ради какой-то...
— Нет, — Олеся вышла вперёд. — Не он разрушает. А вы. И я не "какая-то".
— Ты... — Валентина Сергеевна задохнулась от возмущения. — Ты настраиваешь моего сына против семьи!
— Хватит, мама, — Игорь покачал головой. — Олеся ничего не делала. Это всё вы. Вы с Аллой решили использовать меня. Использовать наши с Олесей деньги.
Владимир Викторович, всё это время молчавший в углу, вдруг поднялся:
— Валя, довольно.
Все обернулись к нему, не веря своим ушам. Отец Игоря редко вмешивался в семейные разборки.
— Витя, ты не понимаешь...
— Это ты не понимаешь, — он говорил тихо, но твёрдо. — Ты всегда думала, что можешь крутить нами как хочешь. Но сегодня — всё. Хватит.
Он подошёл к серванту, отодвинул нижний ящик и достал увесистую папку:
— Я знал про завещание с самого начала. Мать показала мне его ещё при жизни.
Валентина Сергеевна побелела:
— И ты молчал?!
— Да, молчал. Потому что боялся. Боялся твоих истерик, твоих обвинений. Но больше — не буду.
Он протянул папку Игорю:
— Здесь копия настоящего завещания и все документы на квартиру. По закону ты — единственный наследник. И никакие дальние родственники тут ни при чём.
Валентина Сергеевна рухнула в кресло, закрыв лицо руками:
— Предатель... Ты всегда был на его стороне!
— Я на стороне справедливости, — спокойно ответил Владимир Викторович.
Алла, до этого момента молчавшая, вдруг взорвалась:
— Ну конечно! Игорёк, Игорёчек, наш мальчик! — она кривлялась, передразнивая мать. — Ты всегда его больше любила! А я? Я никому не нужна! Муж бросил, работа — кошмар, денег нет... И теперь ещё это!
— Алла... — начал было Игорь.
— Заткнись! — она схватила вазу и швырнула её об стену. — Вы все... все...
Она выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что задрожали стёкла.
В гостиной повисла тягостная тишина. Валентина Сергеевна тихо плакала. Владимир Викторович стоял, опустив голову. Игорь смотрел на папку в своих руках.
— Знаете, — наконец сказал он, — может, я и был нужен вам. Пока вы не узнали, что у меня есть деньги. Пока я не стал для вас кошельком.
Он положил папку на стол:
— Но теперь я выбираю то, что настоящее. Я ухожу.
Он взял Олесю за руку и направился к выходу.
— Игорь! — крикнула Валентина Сергеевна. — Куда ты? А как же квартира? Документы!
Игорь обернулся в дверях:
— Она ваша. Можете продать её и разделить деньги. Или оставить себе. Мне всё равно.
— Но... но... — Валентина Сергеевна растерянно смотрела на сына. — Это же целое состояние!
— Знаю, — кивнул Игорь. — Но свобода стоит дороже.
Он крепче сжал руку Олеси:
— Мы сами заработаем на свадьбу. И на жизнь. Без вашей "помощи".
Уже в дверях квартиры он добавил:
— И когда мы пригласим вас на свадьбу — если пригласим — будьте добры, не приходите с пустыми руками. "Всего лишь Олеся" заслуживает уважения. Как и я.
Дверь захлопнулась. В подъезде пахло сыростью и старой краской. Олеся прижалась к Игорю:
— Ты уверен?
— Насчёт квартиры? — он пожал плечами. — Даже не знаю. Наверное, я псих. Отказаться от такого наследства...
— Нет, — она покачала головой. — Насчёт нас. Своего выбора.
Игорь посмотрел ей в глаза — долго, внимательно. Потом улыбнулся:
— Самое верное решение в моей жизни, — он коснулся её щеки. — Знаешь, я ведь мог не заметить, какая у меня семья. Мог жить в этом болоте вечно, думая, что так и должно быть.
— И что теперь?
— Теперь, — он поцеловал её, — мы начинаем свою историю. Без лжи, без манипуляций. Только ты и я. И наша настоящая семья — та, которую мы создадим сами.
Они спускались по лестнице, когда сверху донёсся крик Аллы и звон разбитой посуды. Игорь даже не обернулся. Он шёл вперёд, крепко держа за руку женщину, которая, в отличие от его родных, никогда не предавала.