Эту историю написал мой папа Владимир Давыдов о своей маме Екатерине Митрофановне Давыдовой:
«В 1933 году Катюша поступила на работу санитаркой в военно-морской госпиталь Севастополя. Своим отношением к работе она очень быстро заслужила уважение среди медицинского персонала и среди моряков, находящихся на излечении в госпитале.
Культурных развлечений в Севастополе для молодёжи было по тому времени немало, и Катюша с подругой не упускали из виду ни кинематограф, ни театр, ни танцы. Постепенно на личном фронте у подруг появились друзья-краснофлотцы, дружба с которыми у каждой переросла в любовь. Катюшин избранник, статный комендор с «Парижской коммуны» Григорий*, был родом с Урала и, уже отслужив кадровую службу, остался во флотском экипаже на сверхсрочную службу. В мае 1941 года Григорий предложил Катюше руку и сердце. Она согласилась, и счастливые влюблённые справили скромную свадьбу.
Катюша в письмах домой делилась новостями из своей жизни с родителями. Они были в курсе её счастливого события и благословили её в письме на замужество. Мать прислала ей по почте свадебный подарок – подушку,
набитую под завязку куриным пух-пером, и на словах в письме добавила,
что подушка эта будет ей помогать переносить все невзгоды, если какие
вдруг возникнут в её жизни. Также мать предупредила, чтобы Катя нигде
подушку не бросала и всегда имела эту подушку при себе в случае смены
места жительства.
Вся страна жила в преддверии грозных событий. В Севастополе тоже чувствовалось нарастание неотвратимой опасности. И вот, началось... 22 июня 1941 года начались изнуряющие бомбёжки Севастополя немецкими бомбардировщиками, да и корабли немецкие тоже были тут как тут, стремясь сломить сопротивление моряков-черноморцев, и завладеть главной базой флота. Григорий перед самой войной перевёлся в береговую охрану и теперь участвовал в составе своего подразделения в боях по отражению немецких атак на Севастополь.
Катя постоянно пропадала на работе в госпитале, переполненном ранеными краснофлотцами. Именно в госпитале она виделась с Григорием несколько раз, когда он доставлял с передовой своих тяжелораненых боевых товарищей. В октябре они смогли снова случайно увидеться. Как оказалось, в последний раз в жизни. Катя успела сообщить Григорию, что у них будет ребёнок. Он очень обрадовался, крепко обнял её, поцеловал и просил постараться остаться живой, а если родится сын, то назвать его Толиком. Они расстались, и Григорию с его подразделением военная судьба приготовила путь в одно из самых страшных мест Севастопольской битвы с фашистами, в район Мекензиевых гор.
Катюшу в ноябре ждала эвакуация вместе с госпиталем на Большую землю из осаждённого Севастополя. При посадке на корабль у неё были с собой только документы и материна подушка. Она чувствовала, что материно наставление насчёт подушки дано ей не зря. На госпитальное судно ей попасть не удалось. Началась как раз очередная немецкая бомбежка, и госпитальное судно отвалило от причала раньше времени, чтобы не стоять неподвижной мишенью для немцев. Из наших кораблей образовался целый караван, и каждый корабль был полностью занят, помимо экипажа, ранеными людьми. Кате удалось в последний момент втиснуться вместе с ранеными краснофлотцами на катер, и они тоже отчалили от пирса Севастополя под разрывами немецких бомб.
Несмотря на то, что наша зенитная береговая батарея стреляла по немецким самолётам и с наших кораблей тоже вёлся заградительный огонь, но бомбардировщикам удалось нанести нашему каравану немалый урон. На Катюшиных глазах погибло и госпитальное судно, и ещё четыре корабля. И все они были набиты людьми.
Как она всё это выдержала, как одолела кружную, трудную дорогу аж через Туркмению на Урал, спасаясь сама и спасая ребёнка от войны, Катюша и сама не понимала.
Урал хоть и в тылу был, но расслабления никакого не допускал. «Всё – для фронта, всё – для победы!» – вот героический лозунг тех далёких, тревожных, пороховых лет.
Катя прибыла к свекрови в родное село Григория под Челябинском. Та её безоговорочно приняла в свою семью. Началась новая, уральская, жизнь. Кате выдали большой карабин и определили в охрану стратегически важного объекта – водонасосной станции, поставляющей воду для всего Челябинска. В связи с тем, что большинство мужчин сражались на фронте, службу охраны водонасосной станции несли в основном женщины и прекрасно справлялись с нелёгкими обязанностями охранника в военное время. В апреле 1942 года она родила сына Толика. Но Григорий этого не узнал. Связи с ним не было. О самом Григории пришла похоронка от 7 июля 1942 года с сообщением о его героической гибели при защите Севастополя. А 9 июля 1942 года немцы захватили Севастополь.
После войны Катя порывалась как-нибудь попасть в Севастополь, но и очень боялась, что её сердце не выдержит переживаний. Она всё говорила своим трём сынам, вот, мол, ребята, хоть один из вас попадёт во флотский экипаж в Севастополь, глядишь, и я соберусь туда. Но не судьба. Все трое сыновей служили в армии и были сухопутчиками.
А подушка-то с секретом была. Матушка Кате всё в письме до конца не раскрыла, но она знала, что дочь её и так поймёт. Уже после войны Катя, будучи замужем за младшим братом Григория, Николаем (тут уж свекровь постаралась сноху с её сыном, а своим внуком Толиком, навсегда привязать к Уралу), как-то решила помыть пух-перо из подушки и вытряхнула из неё всё. А там, среди перьев, лежал крестик из сандалового дерева.
А мать-то Катина ещё живая была. Пережила она фашистскую оккупацию Орловщины. И довелось Катюше ещё разок со своей матерью свидеться в 50-х годах после войны. В разговоре та ей и поведала, что крестик этот передан её матерью, Катиной бабушкой. Прибыл крестик с бабушкой из Святой земли, куда она ходила ещё в 1800е годы к Гробу Господнему. И получила она с этим крестиком благословение от митрополита тамошнего, и доведено до бабушки было, что крестик будет оказывать помощь наследникам рода. Только условие было сказано: передавать его не явно, тогда он большую силу иметь будет.
Вспоминала потом Катюша не раз свою жизнь, и казались ей правдою эти слова».
*По паспорту он был Гаврил, но просил звать его Григорием.
Автор материала: Татьяна Давыдова, институт права ЧелГУ.
Орфография и пунктуация авторские.