С начала апреля цены на нефть упали на 18%, а сорт Urals торгуется ниже $53. При этом рубль оказался крепче прогноза бюджета. Почему это уже начинает «пронизывать» госфинансы и каков запас прочности у России в условиях нестабильной нефти? Давайте разбираться, друзья.
Для понимания общей картины, я тезисно обозначила ключевые моменты:
▪️ Нефтегазовые доходы всё еще составляют до 30% федерального бюджета. Но за I квартал 2025-го их поступление в казну снизились почти на 10% год к году.
▪️ Бюджет-2025 верстался исходя из средней цены Urals $60 и курса $1 = 96,5 ₽. Сегодня нефть дешевле, а рубль сильнее. И то и другое оборачивается потерей доходов.
▪️ Urals сейчас торгуется на уровне $52–54, а доллар — около 86, что снижает рублевую выручку от экспорта. В итоге это может спровоцировать рост дефицита бюджета.
▪️ Базовый план по нефтегазовым доходам в 2025 году — 10,93 трлн руб. Вопрос: соберём ли? Bloomberg пишет, что, что экспорт нефти из России снижается несмотря на то, что восемь стран ОПЕК+ на встрече в начале апреля договорились увеличивать добычу.
К чему это ведет:
— При затяжной низкой цене нефти власти могут пойти на непопулярные меры: повышение налогов, снижение расходов, новые «точечные» сборы.
— Риски усиления инфляционного давления сохраняются — особенно если бюджет будет активно закрываться через внутренние заимствования.
Что об этом думают финансовые власти❓
По мнению Эльвиры Набиуллиной, у правительства пока есть ресурсы для поддержки бюджетных расходов на фоне снижения нефтяных цен. ЦБ, по ее словам, традиционно готовится к таким рискам: в стратегии ДКП предусмотрен отдельный стресс-сценарий, включающий и удешевление нефти, и торговые конфликты. Дополнительной страховкой, как напоминает глава ЦБ, служит и бюджетное правило.
Действительно, для России падение цен на нефть — ощутимый удар по нефтегазовому экспорту, который приносит до трети доходов бюджета. Дешевая нефть означает выпадающие доходы и для бюджета, и для экспортеров. Дополнительным фактором давления стал крепкий рубль, курс которого ниже заложенного в бюджет. Всё это усиливает риск роста дефицита, который нужно чем-то перекрывать. А рост дефицита — почти всегда инфляционный риск, особенно если затыкать дыры за счёт заимствований: ликвидной части ФНБ для компенсации потерь не так много. Хотя именно ради этого он и создавался. Пока в использовании ФНБ нет критической необходимости. На 1 марта в фонде было 11,88 трлн рублей. При текущих ценах на нефть средств ФНБ теоретически хватит на три года.
Что по итогу..? А по итогу нефть снова напомнила, насколько уязвим бюджет России перед внешней конъюнктурой. Пока правительство справляется: в запасе ФНБ и дисциплина по расходам, НО если текущая конъюнктура сохранится или усугубится, без пересмотра бюджетных параметров не обойтись. Гибкость — важнейший навык макроэкономики, и сейчас проверяется на прочность именно он.