С объявлением эвакуации из Донецка 19 февраля 2022 года я поняла, что линия разграничения, прорисованная на картах донецкой области, будет двигаться на запад. Любые знания или откровения – это процесс. В тот день по Донецку со стороны Украины стало лететь громче и больше, настолько, что многие люди тогда действительно уехали. Я помню сам момент понимания: я вышла на улицу в порыве поиска информации не внутри, а снаружи. Увидела, что в я в спортивных брюках, вывернутых наизнанку. Ходила по дорожке вдоль моего дома, осматриваясь и вглядываясь в ближайший окружающий мир и лица, чтобы найти ответы на вопросы: что происходит и как быть. Я встретила старичка, который часто ходил по этой дорожке и просил у прохожих сигаретку и решила купить ему ее в табачном киоске за углом моего дома. И точно помню, как в процессе покупки я очень четко поняла, что сдвинется граница ДНР в ее западную часть, оставшуюся под контролем Украины. Сигарету я не купила, старичок ушел, а я вернулась домой и накрыла на стол в ожидании соседки с Донского, она приехала с девочками двойняшками Соней и Дашей, и мы приводили создавшуюся ситуацию к общему знаменателю.
Потом уже было признание ДНР и ЛНР Россией 22 февраля, праздник всех мужчин 23-е и тот самый страшный после 26 мая 2014 день начала спецоперации. Я писала своей сокурснице Алле прямо 24 февраля – спрашивала, как они и что вообще происходит. И она писала, что у них все очень громко, что они приготовили подвал, что уезжать никуда не будут, старшая дочь в России, а младшую они отправили в Одессу. В двадцать третьем году мы – выпускники ИЭМ 16-А донецкого политехнического института встречались через неделю после Пасхи в «Хмели-Сунели», фотографии я выставила в Ок, чтобы те, кто не присутствовал на встрече, мог посмотреть. С Аллой мы списались тогда же на одноклассниках. Она на мой вопрос про отъезд из Торецка/Дзержинска писала: «Я всё там же в родном Дзержинске. Никуда не выезжала и не собираюсь, что будет, то будет. Детей выпроводила, пусть они хоть спокойно поживут. А мы с мужем на хозяйстве. Дома, конечно, пострадали все, но терпимо, дай Бог, чтоб хоть что-то целое осталось. Выживаем как можем. Уже больше 1,5 лет без газа, воды. Свет перебивают регулярно раза 3 в неделю на сутки и больше. В общем, веселимся, живы и то хорошо. Надеемся дожить до окончания всего этого».
В 2014 я уехала из родного Донецка и увезла детей не оглядываясь. По-настоящему я прощалась с квартирой, понимая, что всегда есть шанс не вернуться. Есть шанс, что возвращаться будет некуда, а есть - что незачем. Алла с мужем приняли решение быть дома до конца. И не в том дело, что они были не правы – каждый человек сам принимает все решения, как и сам несет меру ответственности за них. Дело в том, что внутри нас заложен механизм принятия решений, и вмешиваться в его процесс бессмысленно. Я уезжала, боясь, что пострадают мои дети 15 и 24 лет. Десять лет спустя они уже самостоятельно живут, работают и содержат сами себя. Дочери Аллы взрослые и семейные, старшая во всяком случае. Все они и их родители и бабушки-дедушки жили в переименованном из Дзержинска в Торецк городе, работали, растили детей и вели свою жизнь по своим правилам. Не каждый человек может на шестом десятке развернуться и, бросив все, уехать неведомо куда. Вопрос «зачем» звучит именно в этом контексте. Еще в апреле двадцать второго Алла писала мне, что их заставляют эвакуироваться. Но они остаются, приведя погреб (так называют подвал в Донбассе) как аргумент.
Больше в одноклассниках мы не списались, я писала, ответа не было. Уже в декабре двадцать четвертого я узнала, что они там и в том самом подвале – новости и информация в интернете никогда не даст точной картинки, даже линия фронта подвижна, как ртуть. Уже после нового годя в январе все стало значительно хуже, потому как именно у них случился тот самый ноль, при этом подвал разбили дроны, они перемещались в другой. Все меньше и меньше людей оставалось в городе.
. Забыв про свои проблемы и проблемы детей, я просыпалась ранними морозными утрами и с ужасом представляла, как они там выживают в этих условиях. Все равно мои мысли – только мысли. Всеми силами и молитвами коллективно мы пытались помочь им. Это произошло третьего апреля: наконец то они вышли оттуда и эвакуировались в ПВР города Горловки. Накормлены и одеты. В тепле и не в подвале, надеюсь с лекарствами для мужа Аллы – он перенес инфаркт несколько лет назад и принимает таблетки на постоянной основе, которые первого марта закончились.
Я не виделась и не разговаривала еще с ними. Случилось самое главное – они остались живы. Важнее этого нет ничего. Не думаю, что мне захочется их расспрашивать: как, какими силами и волей они смогли пройти это, какой ценой досталась им эта жизнь. Воспоминания еще свежи, хоть уже и прошлое. Просто человек, погружаясь в них, проживает все заново, а мне бы совсем этого не хотелось. А хочется обнять, помочь, накормить, одеть, обуть и придать сил. Это важнее расспросов. Потому что даже думать о том, что они пережили, мне откровенно страшно.
По информации РБК: Часть инфраструктурных объектов контролируемого украинскими военными города Дзержинска (укр. Торецк) в Донецкой народной республике (ДНР) уже будет невозможно восстановить, заявил глава республики Денис Пушилин.
Если вам понравилось читать, поставьте лайк и подпишитесь пожалуйста. Это поможет продвижению канала. Спасибо)