Забытая история одного памятника
Наверняка что-то подобное могло появиться в любом уголке Советского Союза, ведь победа над германским фашизмом досталась очень дорогой ценой. Это стихийное проявление памяти и благодарности я увидела через 25 лет после 9 Мая 1945-го в моем родном городе незадолго до переезда в Уфу.
Я тогда работала в вечерней городской газете «Горьковский рабочий». Возвращалась с детского фестиваля чтецов, что проходил в новом здании окраинного района. Туда подбросили на редакционной машине, обратно до остановки городского транспорта шла по старой улочке с деревянными постройками. Вижу через открытые ворота — во дворе возвышается обелиск. Заглянула полюбопытствовать: что за необычное явление?
Читаю надпись: «Поставлен в честь славных бойцов, отдавших жизнь за свободу от гитлеровской чумы. Они ушли воевать из этого дома». Дальше пять одинаковых фамилий и ниже — еще три разных.
Пока читала, из дома вышла женщина, остановилась рядом: «Спасибо, что интересуетесь. Эти пятеро — мои старшие братья. Нас у мамы двое осталось. Еще младше меня братишка. По возрасту на войну не попал. Он обелиск и сделал. Родные погибших соседей уехали. Одни за дочкой — она замуж в Туле вышла, другие — за внучкой, которая поступила в институт, а муж с женой сами в Москву уехали. Мы всем цветы кладем. Прохожие часто заглядывают, мы ворота только на ночь закрываем».
Меня ее короткое сообщение взволновало. Спросила: «Можно к вам специально подъехать? Подробно расспросить?» Сказала, что в газете напишу. Она обрадовалась.
Приехать удалось не очень скоро. Услышала истории о войне, вроде одна на другую похожие и при этом совершенно индивидуально высвечивающие каждую человеческую судьбу.
Имена братьям и сестре были даны родителями так, что их невозможно было не запомнить: Саша, Паша, Миша, Леша, Кеша, Маша, Илюша. Полные имена отличаются, а детские, домашние — близкие, словно пальцы на ладошке. И эта ласковость не успела перейти во взрослость, ранней гибелью оставив в вечной юности.
Сашу призвали служить до начала германской агрессии, он даже влюбиться не успел. Погиб в жестоких боях под Сталинградом. Маша искала, где его могила, и получила уведомление. Они с мамой ездили к братской могиле, возили туда горстку земли с дворового холмика.
Паша сначала обучался на курсах связистов, с фронта от него пришло несколько треугольников. Надеялись, что он дождется конца долгой битвы с врагом. Он дошел без ранений до Будапешта, и там в него попал из чердачного окна мальчишка из гитлерюгенда. Маша считает, что самое ужасное — это когда взрослое зло захватывает своими щупальцами детей. У Паши осталась невеста, сидели за одной партой. Замуж не вышла. Родила сына, зовут Паша.
Миша погиб в плену. Когда и как, неизвестно. На запрос Маше сообщили, что он найден в списках концлагеря в Белоруссии. А был этот брат самым у них веселым, звонким, пел, играл на гармошке, сочинял частушки и собирался поступать в музыкальную культпросветшколу. Когда учился в семилетке, писал смешные тексты для всех концертов.
Леша служил в разведке. Однажды захватил очень высокого немецкого чина, и его отпустили домой на побывку. Он привез им, детям, толстый трофейный шоколад. На обложке стояли готические буквы. Леша маме говорил, что в институт поступит, на инженера. Он до Германии довоевал, похоронку уже после победы получили…
А Кеша и повоевать не успел. Состав, который вез пополнение, попал под бомбежку.
Про соседей тоже кое-что рассказала. Один, самый старший, с простым именем Иван Иванович служил кашеваром, очень поваров бойцы привечали, ждали. Еще один перед самой войной в город учиться поехал, в сентябре поступил, на второй день Великой Отечественной повестку получил. А третий был врачом, только выпускной вечер в мединституте отгулял — сразу практика хирургом в полевом лазарете.
Под Курском весь медпункт к немцам в окружение угодил. Сведений точных нет, но его могли трижды расстрелять: еврей, молодой коммунист и еще комиссар в лазарете…
…Младший брат с работы вернулся. Столяр-краснодеревщик, на мебельной фабрике его ценят. Маша его похвалила, он затеснялся. Племянник к нему на колени забрался, мамин младший сынок, назван в честь старшего из дядей — Александром.
С мамой познакомили — Екатериной Никифоровной…
***
Публикация моя не сохранилась. Фамилии я запамятовала. Возможно, так правильнее — выводит эту историю из разряда исключений в более типичные, когда война давным-давно закончилась, но горьких ее отголосков на поколения хватает.