Настя любила свою кофейню за то, что она была маленькой. Два столика у окна, стойка с кофемашиной, запах свежемолотых зёрен и никакого начальства, которое дышит в затылок. Ей было двадцать пять, и она уже три года варила здесь кофе, сбежав из дома после очередной ссоры с матерью. "Ты бездарность, Настя, вечно будешь прозябать!" — кричала та, когда Настя бросила институт. Ну и пусть. Ей нравилось стоять за стойкой, болтать с редкими посетителями и слушать их истории. Пока не появились эти двое.
Антон и Оля приходили каждый вторник и пятницу, ровно в шесть вечера. Антон — высокий, с громким голосом и привычкой размахивать руками, заказывал американо без сахара. Оля — худенькая, с вечно опущенными глазами, брала латте с корицей. Они садились у окна, и через пять минут начинали спорить. Сначала тихо, потом громче, пока Антон не хлопал ладонью по столу, а Оля не отворачивалась к стеклу.
— Ты всегда всё портишь! — шипела Оля в прошлый вторник.
— А ты вечно ноешь, как будто я виноват во всех бедах мира! — огрызался Антон.
Настя сначала просто наблюдала. Её это забавляло: брат и сестра, явно не старше двадцати, ссорятся, как кошка с собакой. Но в какой-то момент она поймала себя на том, что ждёт их прихода. Может, потому, что сама не разговаривала с родителями уже три года. Или потому, что Антон однажды подмигнул ей, заказывая кофе, и сказал: "Ты тут как психотерапевт, только с кофеваркой".
В этот вторник всё началось как обычно. Антон влетел в кофейню, хлопнув дверью так, что колокольчик чуть не сорвался. Оля плелась следом, теребя ремешок рюкзака.
— Два кофе, как всегда, — бросил Антон, даже не глядя на Настю.
— Пожалуйста добавить можно? — тихо сказала Оля.
— Ой, какие мы вежливые! — фыркнул Антон. — Может, ещё поклон сделаешь?
Настя закатила глаза, но молча принялась за заказ. Пока кофемашина шипела, она услышала, как Оля пробормотала:
— Если бы ты тогда ответил…
— Оля, заткнись, а? Сколько можно? — рявкнул Антон.
Настя поставила чашки на стойку и, не удержавшись, сказала:
— Если будете орать, кофе остынет. Может, перемирие на пять минут?
Антон уставился на неё, потом хмыкнул:
— А ты смешная. Ладно, давай, миротворец, неси сюда свой кофе.
Оля промолчала, но уголки её губ дрогнули. Они взяли чашки и сели у окна. Настя вытерла стойку, делая вид, что занята, но краем уха ловила их разговор.
— Ты хоть раз можешь не напоминать? — сказал Антон уже тише.
— А ты хоть раз можешь признать, что был не прав? — ответила Оля.
Настя не знала, о чём они, но тон Оли — тихий, с дрожью — напомнил ей собственные ссоры с матерью. Она тогда тоже пыталась доказать что-то, а в ответ получала только крики. Вздохнув, она решила, что вмешиваться не стоит. Пока.
В пятницу всё пошло иначе. Антон пришёл один, заказал американо и плюхнулся за столик. Настя заметила, что он выглядит мрачнее обычного — под глазами круги, волосы растрёпаны.
— А где твоя тень? — спросила она, ставя чашку перед ним.
— Оля? Дома сидит, дуется, — буркнул он. — Сказала, что не хочет меня видеть.
— Из-за чего на этот раз?
— Да какая разница? Она вечно… — он замолчал, сделал глоток и вдруг добавил: — Ладно, скажу. Она думает, что я виноват в том, что мама ушла.
Настя замерла с тряпкой в руках.
— Ушла? В смысле, бросила вас?
— Ну да. Три года назад. Собрала вещи и свалила. Оля считает, что я её довёл.
— А ты? — Настя сама не поняла, зачем спросила.
Антон посмотрел на неё, прищурившись.
— А ты любопытная. Нет, не довёл. Просто… не знаю. Может, и довёл.
Он отвернулся к окну, и Настя почувствовала укол вины. Ей вдруг вспомнилось, как мать кричала: "Ты меня в гроб загонишь!" перед тем, как Настя хлопнула дверью и ушла. Она тогда тоже думала, что не виновата. А вдруг?
— Слушай, — сказала она, чтобы отвлечься. — Может, принесу ей кофе? Где вы живёте?
Антон рассмеялся, но как-то невесело.
— Ты серьёзно? Она меня убьёт, если я тебя приведу. Да и не пьёт она кофе дома, только тут.
Настя пожала плечами:
— Ну, тогда скажи ей, что я скучаю по её латте с корицей. Может, передумает.
Антон хмыкнул:
— Ты странная. Но ладно, скажу.
В следующий вторник Оля пришла одна. Настя удивилась — обычно Оля казалась слишком робкой, чтобы явиться без брата. Она заказала латте, села у окна и достала книгу. Настя, не удержавшись, подошла.
— Антон заболел? — спросила она, вытирая соседний столик.
Оля подняла глаза от книги.
— Нет. Просто не захотел. Сказал, что ты скучала по моему кофе. Это правда?
Настя улыбнулась:
— Ну, не то чтобы скучала. Просто без ваших ссор тут слишком тихо.
Оля слабо улыбнулась в ответ.
— Он тебе что-то рассказал, да? Про маму?
— Немного, — призналась Настя. — Что она ушла. И что вы из-за этого ругаетесь.
Оля кивнула, теребя угол страницы.
— Он не говорит всего. Мама звонила ему перед тем, как… ну, перед тем, как всё. А он не взял трубку. Я узнала потом, из его телефона. Он даже не сказал мне.
Настя присела на стул напротив, забыв про тряпку.
— А что было бы, если бы он ответил?
— Не знаю, — голос Оли дрогнул. — Может, она бы вернулась. Или хотя бы объяснила. А так я просто… я не понимаю, почему она нас бросила.
Настя молчала. Ей вдруг захотелось рассказать про свою мать, про то, как она сама ушла и не звонила с тех пор. Но вместо этого она сказала:
— Знаешь, я тут подумала. Может, вам с Антоном кофе на троих взять? Я угощаю. Сяду с вами, и вы хоть раз не поругаетесь.
Оля посмотрела на неё с удивлением, но потом кивнула.
— Ладно. Только он всё равно не придёт.
В пятницу они пришли вдвоём. Настя чуть не уронила кофейник, увидев их вместе. Антон выглядел чуть менее мрачным, Оля — чуть менее скованной.
— Три кофе, — сказал Антон. — Ты обещала, так что давай, садись.
— Я ещё не закончила… — начала Настя, но он перебил:
— Да брось, тут никого, кроме нас. Считай это перерывом.
Настя сварила кофе — американо для Антона, латте для Оли и капучино для себя. Села за их столик, чувствуя себя немного неловко.
— Ну, — начала она. — Как дела у моих любимых скандалистов?
— Нормально, — буркнул Антон. — Оля тут решила, что я не полный кретин.
— Я такого не говорила, — возразила Оля, но в её голосе не было злости.
Настя рассмеялась:
— Уже прогресс. Может, скоро обниматься начнёте?
Антон фыркнул, но Оля вдруг сказала:
— Он мне рассказал. Про звонок.
Настя замерла, держа чашку у губ. Антон кашлянул и уставился в стол.
— Да, рассказал, — подтвердил он. — Мама звонила ночью, я спал. Утром увидел пропущенный, но не перезвонил. Думал, ерунда какая-нибудь. А через неделю её… ну, нашли.
Оля сглотнула, но продолжила:
— Я думала, он специально не ответил. А он просто не знал.
— Я бы всё равно ничего не изменил, — добавил Антон тихо. — Она уже решила.
Настя смотрела на них и чувствовала, как в горле встаёт ком. Она вспомнила, как сама не брала трубку, когда мать звонила после её ухода. А потом звонки прекратились.
— Слушайте, — сказала она, стараясь говорить легко. — Вы хоть понимаете, что я теперь из-за вас кофе пить не могу спокойно? Всё думаю, как бы вас помирить.
Антон усмехнулся:
— Ну, ты сама напросилась.
— Ага, — подхватила Оля. — Теперь терпи.
Они замолчали, но тишина была не тяжёлой. Настя допила кофе и сказала:
— Ладно, я пошла работать. А вы не ссорьтесь, а то выгоню.
Через неделю Настя стояла за стойкой, когда Антон и Оля снова пришли. Они заказали кофе и сели у окна, но на этот раз говорили тихо, даже смеялись. Настя смотрела на них и думала, что, может, пора самой сделать шаг. Она достала телефон, нашла номер матери и написала: "Привет, как дела?" Ответ пришёл через минуту: "Настя? Ты жива?"
Она улыбнулась и ответила: "Жива. Кофе варю. Приходи как-нибудь".
Антон заметил её улыбку и крикнул:
— Чего лыбишься? Новый сорт придумала?
— Нет, — ответила Настя. — Просто день хороший.
Оля посмотрела на неё и сказала:
— А ты ничего. Может, ещё раз кофе на троих?
— Только если без ссор, — подмигнула Настя.
Они рассмеялись, и Настя подумала, что, может, и правда всё наладится. Не сразу, но потихоньку.