Одним из ключевых инструментов нацистской пропаганды на оккупированных территориях СССР, в частности в восточных регионах, стал кинематограф. Нацистские руководители осознавали, что кино может эффективно формировать общественное мнение и воздействовать на массовое сознание. Для этой цели были созданы специальные кинокомпании Ostland-Film-Gesellschaft mbH и Ukraine-Film-Gesellschaft mbH, которые активно производили фильмы и новостные сюжеты для оккупированных территорий.
В качестве примера пропагандистского кинематографа можно рассмотреть новостной выпуск киножурнала «UFA. Europawoche» № 628, вышедший в 1943 году. В нем была показана уборка урожая на оккупированных украинских землях, где немецкие солдаты, как сообщал диктор, помогали местным крестьянам из-за нехватки рабочих рук. Сцены, в которых советские граждане использовали немецкую технику, создавали иллюзию союза и сотрудничества между оккупантами и местным населением.
Кинематограф также использовался для создания образа «нового быта», как в фильме «Наши друзья» (1943 г.), в котором представлена повседневная жизнь смоленской вспомогательной полиции. В этом псевдодокументальном фильме акцент делался на борьбу с преступностью, которая, по мнению создателей, возникла из-за «суровых годов большевистского существования». Эти сцены были постановочными и не отражали реальной жизни, однако служили инструментом формирования желаемого имиджа оккупации.
Также немецкие кинематографисты создавали агитационные фильмы для привлечения населения восточных территорий на работу в Германию. В таких картинах, как «Мы едем в Германию», была максимально идеализирована жизнь в Рейхе: чистые улицы, дружелюбное начальство и комфортные условия труда. Эти фильмы создавали у зрителя впечатление о мирной и спокойной жизни в условиях войны, скрывая реальные трудности и лишения, с которыми сталкивались жители этих территорий.
Помимо этого, особое внимание уделялось демонизации советского населения. В фильме «Красный туман», например, граждане СССР изображались как «недочеловеки», что подчеркивало идеологическую враждебность и оправдывало оккупацию. Эти произведения служили не только инструментами пропаганды, но и способствовали формированию негативного образа советского человека в сознании зрителей.
На самом деле, если бы не патриотизм местного населения, то немецкий кинематограф на оккупированных территориях СССР вполне мог быть эффективным средством пропаганды. Это связано с тем, что при просмотре фильмов человек, часто неосознанно, поддается эмоциям и критическое мышление в этом случае заметно снижается. Таким образом, через искажение реальности и создание ложных образов, оккупанты пытались завоевать доверие и оправдать свои действия в глазах местного населения.