Серёга даже по лестнице не успел подняться, когда услышал, как щёлкнул замок. Жена. В проёме. Перед ним. Да что ж такое-то? Он трое суток не спал почти, из поезда — сразу в метро, от метро — пешком, сумка плечо режет, голова гудит, а Машка — вот она. И улыбается так, что сразу ясно — натворила.
— Серёженька! — выдохнула, а сама к груди прижалась, будто не виделись вечность. — Соскучилась! Три месяца — это слишком.
В подъезде воняло кошками и подгоревшей яичницей от соседей снизу. Хотелось упасть на кровать и проспать сутки. Но Машка этого не понимала — прыгала, как девчонка, смеялась, глазами сверкала.
— Заходи скорее, сюрприз тебе покажу, — зашептала ему на ухо, а у самой голос дрожит. — Ты только не психуй, ладно?
Вот тут Серёгин позвоночник и покрылся льдом. Когда Машка начинала фразы с «только не психуй», это всегда означало одно — дыру в семейном бюджете размером с Марианскую впадину. Последний раз так было, когда она шубу купила, потом месяц питались дошираком и сосисками.
— Что на этот раз? — спросил, а сам уже пожалел, что из поезда вышел.
— Да ты заходи сначала! — она его в прихожую затянула. — И глаза закрой!
Он послушался, а сам подумал — лучше бы её сейчас простым опросом взять, по-вахтовски — «что, сколько, когда платить».
— Открывай! — крикнула Машка из кухни.
Открыл. И встал как вкопанный. В углу кухни, возле окна, стоял новый холодильник — огромный, серебристый, с дисплеем. Старый тоже никуда не делся — так и подпирал стену у двери.
— Ма-аш, — только и смог выдавить. — Ты зачем второй холодильник купила? У нас и с одним места нет.
— Это не просто холодильник, — затараторила, от восторга захлёбываясь, — это мультифунциональный трёхсекционный смарт-кулер! Тут и морозилка огромная, и система разморозки, и умная диагностика продуктов! А ещё...
— Сколько? — перебил он.
Она замялась, пальцами по столешнице забарабанила, глаза опустила.
— Семьдесят пять тысяч. Но я в кредит взяла! На год! И первый взнос я уже из своих отложенных заплатила!
Серёга тяжело опустился на табуретку. Тело казалось чужим, лёгкие отказывались нормально работать.
— И это ещё не всё, — прошептала Маша, краснея. — Пойдём в комнату, покажу кое-что.
В комнате его ждал новенький диван — огромный, угловой, светло-бежевый. Выглядел как трон какого-нибудь офисного божества. Их старый диван-книжка теперь стоял на торце у противоположной стены, занимая половину пространства.
— Дизайнерский! — гордо объявила Машка. — Итальянская модель! Серёжа, ты только посмотри, какая красота!
Серёга молчал. В висках стучало.
— И сколько это чудо? — спросил, еле ворочая языком.
— Сто двадцать. Тоже в кредит, — быстро добавила она, заметив его взгляд. — На два года, с минимальным первым взносом.
— Маш, — Серёга встал и подошёл к окну, отвернувшись от неё, — у нас на карте было сто пятьдесят тысяч. На ремонт в ванной, на Димкины кроссовки к школе и на отпуск в Крыму, который мы три года планировали. Куда всё делось?
— Серёж, ну мы ещё накопим, — тон резко сменился с победного на виноватый. — Я подработку нашла, переводами занимаюсь вечерами. И мне премию обещали в следующем квартале.
Он молчал. Глядел в окно, где моросил мелкий дождь, стучал по жестяному карнизу.
— Эй, ты что, обиделся? — Маша подошла ближе. — Я же для нас старалась... Холодильник нам нужен был новый, старый дышит на ладан. А диван — он такой классный, и ты с вахты теперь будешь возвращаться, и сразу на шикарный диван, а не в эту развалюху...
Серёга сделал глубокий вдох. Потом ещё один. Рубашка на спине взмокла, хотя в квартире было прохладно.
— Мы шесть месяцев эти деньги копили, — голос звучал удивительно спокойно. — Маш, почему ты не подождала? Мы бы вместе выбрали, вместе решили. Я три месяца на болоте спину гнул, чтобы в отпуск съездить, а ты...
— А я что? — вскинулась она. — В этой конуре с облезлыми обоями и холодильником из прошлого века сидела! Одна! С Димкой, который постоянно на телефоне висит! И никакой тебе красоты, никакого... — она задохнулась, подбирая слово, — ...праздника!
— Какой праздник, Маш? Какой праздник на двести тысяч кредита?
— Да ты просто скучный стал! — она резко отошла, почти отпрыгнула. — Работа-дом-работа! Вечно считаешь копейки, вечно планируешь! А мне жить хочется, понимаешь? Сейчас, а не в светлом будущем!
Серёга развернулся. Что-то внутри лопнуло, как гнилая нитка.
— А мне, значит, не хочется? Думаешь, я на вахте от жизни кайфую? Знаешь, как там спина ноет, когда смена двенадцать часов? Как в вагончике-бытовке воняет мужиками и портянками? Как еда в горло не лезет от усталости?
— Так не езди туда! — крикнула она. — Найди нормальную работу здесь!
— Какую работу, Маш? Я сварщик. Ты хочешь, чтоб я за тридцатку на заводе пахал? Мы тогда вообще концы с концами не сведём!
— Переучись!
— На кого? И на что переучиваться? На твою зарплату библиотекаря?
Машка отвернулась, плечи опустились. Серёга устало потёр левый висок — там пульсировало особенно сильно.
— Ладно, — сказал он. — Что сделано, то сделано. Сколько платить в месяц?
— Пятнадцать тысяч, — едва слышно отозвалась она.
— Пятнадцать, — повторил он, глядя в пол. — Треть моей зарплаты.
— Я работать больше буду, — быстро сказала Маша. — С переводами мне хорошо идёт. И Димка подрабатывать может, ему уже шестнадцать...
Серёга не слушал. Опять болото. Опять вахта. Опять жить две недели дома, а три месяца в вагончике. И ещё два года, чтобы расплатиться за диван и холодильник, которые занимают половину их маленькой квартиры.
— Где Димка? — спросил внезапно.
— У друга ночует, — ответила Маша. — Я думала, мы вдвоём побудем...
Серёга невесело усмехнулся и прошёл в ванную. Умылся, глядя на облупившуюся краску на стенах и ржавые подтёки на трубах — ремонт опять откладывался.
Когда вернулся в комнату, Маша сидела на новом диване, обхватив колени руками. Такая маленькая на этом огромном монстре. Глаза красные. Ну вот, ещё и ревёт.
— Я — идиотка, да? — спросила, глядя на него снизу вверх. — Испортила всё?
Что-то в её голосе, в этой детской беспомощности, заставило его сесть рядом. Диван и правда был удобный, зараза.
— Не всё, — вздохнул он. — Отпуск, ремонт и кроссовки.
Маша фыркнула, но потом снова помрачнела.
— Прости, правда. Я просто... не знаю... как будто задыхалась здесь одна. На работе одно и то же, дома вечерами тишина... Димка в наушниках, я с книжкой. И так день за днём. А потом увидела этот диван в магазине, и как накрыло — захотелось праздника, обновления. Понимаешь?
Серёга молчал. Вспомнил свой вагончик — шесть коек на двенадцати квадратах, запах немытых тел, храп соседа. И как в голове часто крутилась мысль — вот если бы там, дома, ждало что-то стоящее...
— Понимаю, — сказал наконец. — Только давай в следующий раз вместе решать, а?
— Честно-честно! — Маша подняла голову. — Слушай, а может, продадим старый холодильник? Хоть немного, но вернём.
— А диван куда денем? — хмыкнул Серёга. — Тут две комнаты, а диванов три получается.
— Книжку Димке в комнату поставим. И ремонт в ванной сделаем, правда. Я в библиотеке сменами поменяюсь, буду больше зарабатывать...
Серёга смотрел на её виноватое, но всё равно воодушевлённое лицо, и чувствовал, как внутри что-то сдвигается. Как ледяной ком в груди начинает медленно таять.
— Знаешь, — сказал он, откидываясь на спинку чёртового дизайнерского дивана, — а я на вахте кое-что придумал. Есть один проект, с ребятами обсуждали. Мастерскую открыть можно. Металлоконструкции, ковка. У Петровича оборудование простаивает, сдаст нам по-дружески.
— Серьёзно? — Маша повернулась к нему всем телом. — Ты никогда не говорил!
— Да мысли всякие в голову лезут, когда трое суток подряд варишь узлы. Думал, накопим на отпуск, потом буду эту идею разрабатывать...
— Так давай разрабатывать! — она схватила его за руку. — Вот прямо сейчас!
— Сейчас я спать хочу, — усмехнулся он. — А завтра посмотрим. Кстати, вахту на полмесяца сократили, реорганизация у них там. Так что буду дома подольше.
— Правда? — её лицо осветилось, как у ребёнка перед новогодней ёлкой. — Серёжка, это же здорово!
И вот она смотрела на него так, будто он главное сокровище в мире. И холодильник с диваном уже не казались такими страшными. И даже кроссовки Димке можно на его старые шабашки купить. А с ремонтом... чёрт с ним, сам сделает, не впервой.
— Так, стоп. Вахту сократили? А зарплату?
— Тоже, — вздохнул он. — Процентов на двадцать.
— Вот же... — она прикусила губу.
— Да нормально, Маш, — он обнял её за плечи. — Прорвёмся.
Она прижалась к нему, и что-то знакомо кольнуло в груди — так уже было, давно, когда только встречаться начали. Когда каждый день был праздником просто потому, что они вместе.
— Только давай больше никаких сюрпризов, — добавил он. — Хотя бы в ближайшие пару лет.
— Договорились, — прошептала она ему в плечо.
В коридоре щёлкнул замок — вернулся Димка. Заглянул в комнату, замер в дверях:
— Ого! Новый диван? Крутяк! А чё второй холодильник на кухне делает?
Серёга встретился глазами с Машей, и оба неожиданно расхохотались. Димка смотрел на них как на сумасшедших.
— Добро пожаловать домой, сынок, — выдавил Серёга сквозь смех. — У нас тут... реорганизация.
Переступая порог квартиры, Серёга не знал, что застанет внутри. Холодильник, диван, кредиты... Но сейчас, глядя на смеющуюся жену и обалдевшего сына, он впервые за долгое время чувствовал, что действительно вернулся домой.