В истории Советского Союза была лишь одна женщина, сумевшая пробиться в высший эшелон власти и удержаться там дольше недели. И нет, это не великая революционерка Александра Коллонтай и даже не космонавт Валентина Терешкова. Звали эту даму Екатерина Фурцева, и была она не только членом Президиума ЦК КПСС, но и блистательным министром культуры. Настолько блистательным, что даже язвительные мхатовцы прозвали ее "Екатериной Великой". Но ни одна великая женщина не обходится без драм, и Фурцева не стала исключением — ни в политике, ни в личной жизни, ни в отношениях с собственной дочерью Светланой, ставшей вечной тенью своей яркой матери.
От станка до президиума: ткацкие щупальца власти
Родилась будущая "Екатерина Великая" в городке Вышний Волочек, в семье потомственной ткачихи. Мать ее, Матрена Николаевна Фурцева, не умела даже подписываться (ставила крестик), зато обладала житейской мудростью, которой обзавидуются многие академики. Так что корни у девочки были крепкие, и когда она в 15 лет пошла работать на ту же ткацкую фабрику, что и мать, жизнь ее могла бы потечь размеренно и привычно: станок, муж, дети, снова станок.
Но девушке явно было тесно в рамках ткацкого цеха. Уже через год она «заткнула челнок за пояс» и рванула в комсомольские лидеры — карьера пошла по партийной линии. Мать, глядя на это, наверняка вздыхала — работа, конечно, почище, чем у ткачихи, но вот с личной жизнью у дочки могут возникнуть проблемы. И ведь права оказалась Матрена.
По комсомольской путевке Катя уехала в Курскую область поднимать сельское хозяйство, оттуда ее забросило в Феодосию. И всюду красавица-блондинка с отличной фигурой делала только одно — работала, работала, работала. Мужчины, конечно, сворачивали шеи, глядя на роскошную комсомолку, но та их практически не замечала. Дел было слишком много. А ноги, которые впоследствии восхищали всех знавших Фурцеву, тем временем становились все стройнее от постоянных перебежек по колхозным полям.
Однако Екатерина отлично понимала, что для настоящей карьеры не хватает ей настоящего образования. И обычной смекалки, пусть и развитой, здесь недостаточно. По ее просьбе ее направили на учебу в Ленинград, на высшие курсы гражданского Аэрофлота.
Тут стоит сделать паузу и напомнить: в то время профессия летчика считалась одной из престижнейших. Летчики, особенно военные, были настоящими рок-звездами своего времени — "сталинскими соколами". Неудивительно, что когда комэска Пётр Битков, преподававший на курсах, обратил внимание на красивую и бойкую студентку, сердце ее дрогнуло. Тот факт, что Битков был женат, Екатерину не смутил, он довольно быстро забыл о своем официальном статусе.
Семейная жизнь молодых развивалась стремительно, как и карьера Фурцевой: Ленинград, Саратов, Москва, работа инструктором студенческого отдела в аппарате ЦК ВЛКСМ. И параллельно с этим учеба в Московском институте тонких химических технологий. Да, наша героиня была фантастически работоспособной.
Любовь и карьера
Впечатляющая карьера жены, которая в институте продолжала активно заниматься комсомольской и партийной деятельностью, а потом и вовсе стала вторым секретарем Фрунзенского райкома партии, не радовала мужа. Не потому что ему приходилось заниматься домашними делами — быт свой Екатерина Алексеевна всегда умела организовать отлично. Просто казалось неправильным, чтобы жена по служебной лестнице росла быстрее мужа.
"Сидела бы дома, рожала детей" — мысль, которая посещала не только супруга Екатерины. Вот только ответить на это ей было нечем: детей у пары не было, и хотя врачи уверяли ее, что она абсолютно здорова, за восемь лет совместной жизни забеременеть Фурцевой не удавалось.
И лишь накануне войны, в 31 год, она наконец узнала, что беременна. Счастье было огромным, но приправлено горечью — дочь родилась в эвакуации, в Куйбышеве, в 1942 году. А через четыре месяца после рождения девочки на побывку с фронта заявился муж и с порога огорошил жену известием о другой женщине, с которой уже давно живет.
В отличие от многих женщин, которые начинают умолять, плакать и цепляться за мужчин, Фурцева поступила с истинно мужской решительностью: собрала в чемодан самое необходимое, взяла дочку и ушла от мужа, оставив квартиру и все нажитое ему. Из Вышнего Волочка немедленно примчалась ее мать, Матрена Николаевна, которая взяла на себя заботы о доме и воспитание маленькой Светы. Сама же Фурцева получила возможность с головой погрузиться в работу.
Если раньше ее карьерный рост был блестящим, но не уникальным, то теперь она, словно обидевшись на свою женскую долю, рвалась вперед с какой-то особой, яростной страстью. Другие женщины на ее месте могли бы загрубеть, стать "мужиками в юбке" с суровой прической "а-ля повариха", каких в парторганах было пруд пруди. Но только не Фурцева.
Никитские Ворота и другие легенды
Непосредственный начальник Екатерины Алексеевны, первый секретарь Фрунзенского райкома Петр Богуславский стал для нее настоящим наставником. И любовником, как оказалось, на долгие годы. Да, он был женат, да, он любил нашу героиню, но бросить жену, с которой прожил много лет, ему не позволяло чувство долга. Пара страдала, но расстались они полюбовно, и Богуславский продолжал поддерживать карьеру Фурцевой всеми возможными способами.
Это ему удалось блестяще, потому что когда его самого выперли с поста первого секретаря как "космополита" (читай — еврея), именно Екатерина Алексеевна стала его преемницей. Иронический вывод напрашивается сам: она сама обрекла себя на такую судьбу, когда отказалась пойти обычным женским путем после окончания вуза. Ведь могла бы стать инженером, найти хорошего мужа, жить нормальной семьей, как миллионы советских женщин. Но Фурцева хотела объять необъятное, и ей это почти удалось.
Карьера стремительно шла в гору. Вскоре Фурцева стала вторым секретарем Московского горкома партии, хозяйкой огромного кабинета на Старой площади, второй по значимости фигурой в столице после самого Никиты Хрущева. Дома тоже все было в порядке — новая квартира на улице Грановского, любимая дочь, воспитанная строгой бабушкой, которая готовила ее словно для института благородных девиц.
Обязательно нужно упомянуть о школе, в которую отдали маленькую Светлану Фурцеву. В народе ее именно так и прозвали — "институт благородных девиц" — за строгость нравов. Руководила школой знаменитая Екатерина Ивановна Мартьянова, депутат Верховного Совета. Девочки должны были не просто хорошо учиться, но и соблюдать особый этикет, например, при встрече с директрисой в коридоре не здороваться словами, а просто останавливаться и кивать головой.
Однажды первоклассница Светлана забыла об этом наставлении и получила выговор от строгой преподавательницы. Реакция девочки на такую, в общем-то, мелочь показательна: малышка была вся в слезах и все время повторяла: "Что теперь скажет мама?!"
Дочери министра с ранних лет внушили мысль, что она не может быть просто обыкновенной девочкой. Ей все время говорили: "Ты дочка Фурцевой, ты не имеешь права, не дай Бог, кто-нибудь скажет, что тебе что-то позволено". Светлана знала, что ее матери, единственной женщине на таком высоком посту, приходится особенно тяжело из-за слухов и сплетен.
А сплетен и впрямь было немало. Самые грязные из них были связаны с тем, что карьера нашей героини якобы построена на ее интимных отношениях с Никитой Хрущевым. Злые языки даже прозвали ее "Никитские Ворота". Сама Фурцева наверняка мучительно переживала эти слухи, прекрасно понимая, что каждое ее достижение, которого она добивалась сама и только сама, приписывают личным отношениям с первым лицом государства.
Правда это или нет, сказать сложно. Но один факт бесспорен: после смерти Сталина Хрущев, став главой государства, приблизил Фурцеву к себе, и в 1954 году она стала первым секретарем Московского городского комитета партии.
Это был период расцвета Москвы: возводились знаменитые хрущевские пятиэтажки, которые для многих были настоящими хоромами, появлялись новые районы, улицы, скверы. Партия начала активно формировать новый образцово-показательный облик советского гражданина, на что народ немедленно отреагировал анекдотами и частушками.
Одна из них звучала так:
"Мат и пьянство на Руси истребляют смело,
только Фурцева взялась не за бабье дело".
И правда — за бабье ли? Кто и когда определил, какие дела "бабьи", а какие нет? Ведь несчастливую личную судьбу Фурцевой определила не ее "неженская" сила, а слабость и тривиальная подлость тех мужчин, которые встречались на ее пути.
Любовь и Большой театр
В 1956 году 46-летняя Екатерина Фурцева вновь влюбилась, да так сильно, что, казалось, помолодела на двадцать лет. Ее избранником стал заместитель председателя Моссовета Николай Фирюбин, которому явно польстил интерес такой высокопоставленной дамы. Его жена и двое детей были немедленно отправлены "в отставку", а сам он стал называть себя не иначе как "женихом" Екатерины Алексеевны.
Екатерина Алексеевна в этот период была по-настоящему счастлива. Но ее счастье длилось недолго, то ли Фирюбин исчерпал запас юношеской нежности, то ли стал завидовать успехам жены, ее умению ладить с людьми. Неприятия добавило и то, что семья не слишком хорошо приняла нового отчима. Светлана Фурцева потом вспоминала:
"Мужчина Николай Павлович был интересный, и то, что мама им увлеклась, вполне естественно. А вот бабушке он не нравился".
Дело в том, что Фирюбин был капризным и избалованным, привыкшим к женской заботе. В дневнике Светланы есть запись:
"Мы все ревнуем её, бабушка и я, к Николаю Павловичу. Он к нам, а все вместе — к работе".
Да, работа по-прежнему занимала огромное место в жизни Фурцевой, и это было неудивительно: с 1956 года она член ЦК, а в 1957 — член Президиума ЦК КПСС (позже переименованного в Политбюро). Глядя на эту элегантную женщину с роскошными ногами, в этот статус верилось с трудом.
Стоит упомянуть, что Фурцева потрясающе одевалась, всегда носила короткую юбку, красные туфли, прекрасно зная, что у нее красивые ноги. (Об этом говорили и многие её современники). Когда она с труппой Большого театра приехала в Париж, рядом с ней шли Сальвадор Дали со своей Галой, Эльза Триоле с Арагоном, и прочие европейские знаменитости в дорогих нарядах. И все они казались бледными тенями рядом с элегантной Фурцевой в ее накинутой на плечи шубке.
Антипартийная группа и женский туалет
1957 год едва не стал переломным для всей страны. Если бы тогда известная "антипартийная группа" (Молотов, Маленков, Каганович) сумела скинуть Хрущева с высшего поста в государстве, история СССР пошла бы совсем иначе. Но переворот не удался, и этому во многом способствовала Екатерина Фурцева.
Существует невероятно комичная история о том, как на том самом памятном заседании Президиума ЦК, где решался вопрос о снятии Хрущева, обнаружилась одна маленькая деталь: в зале, где обычно собирался только мужской состав, был лишь мужской туалет. И хотя некоторым современникам эта бытовая мелочь кажется ложью, вполне вероятно, что именно она сыграла решающую роль в спасении Никиты Сергеевича.
Екатерина Алексеевна восприняла попытку снятия Хрущева чисто эмоционально, по-женски. Она попросила разрешения выйти, объяснив, что дамская комната находится очень далеко. Поскольку просьба исходила от единственной женщины, это не вызвало подозрений. Но вместо туалета Фурцева помчалась в свой кабинет и оттуда начала обзванивать всех сторонников Хрущева. Она плакала, требовала, умоляла с чисто женским искусством. В итоге при помощи маршала Жукова и главы КГБ Серова ей удалось помешать заговорщикам.
Казалось бы, благодарность Хрущева должна была стать безграничной, но... Видимо, еще не родился на свет правитель, который мог бы спокойно относиться к тем, кто видел его в момент слабости. Сначала в отставку отправился маршал Жуков, а затем пришел черед Фурцевой. Она этого совершенно не ожидала, ведь была на вершине власти, ощущала себя почти всемогущей.
Вены, кровь, министерство
В 1960 году Фурцева в составе высокой правительственной делегации, вместе с Ворошиловым и еще одним членом Президиума ЦК, Фролом Козловым, поехала в Индию и Непал. В эту поездку она взяла и свою семнадцатилетнюю дочь Светлану. Екатерина Алексеевна часто брала ее с собой в зарубежные командировки, и в Лондон, и в другие страны. Фрол Козлов тоже поехал не один, а с супругой, которая, глядя на юную Светлану, думала о своем сыне, оставшемся в Москве: "Ах, какая бы получилась пара!"
Вернувшись, дама нашла способ познакомить молодых людей. Вышло, надо признать, неплохо: свадьбу сыграли уже через месяц. И хотя брак был откровенно династическим (породнились два члена Политбюро), поначалу молодые были на седьмом небе от счастья. Свадьба состоялась в конце мая, дачу украшали цветущие вишневые деревья, шафером был сам Леонид Ильич Брежнев, развлекавший гостей анекдотами и песнями. Впрочем, как говорили, Хрущеву эта свадьба не понравилась, он якобы заявил, что "два члена Политбюро — слишком много для одной семьи".
Может, Никита Сергеевич опасался, что Фурцева и Козлов сговорятся и организуют против него оппозицию? Странная логика, ведь как раз Фурцева его от оппозиции спасла!
В 1960 году Фурцеву сняли с поста секретаря ЦК и одновременно вышвырнули из Политбюро. Такого предательства со стороны человека, которому она всегда была предана, Екатерина Алексеевна вынести не смогла. Вернувшись домой, она заперлась в ванной и достала лезвие. Спасло ее чудо, а точнее настойчивость подруги, которая, не дозвонившись, вызвала охрану. Та взломала дверь и вовремя ворвалась в квартиру.
Хрущев отреагировал на поступок Фурцевой в своем стиле, заявив, что "у нее просто климакс". Светлана узнала о попытке матери покончить с собой только через несколько дней, когда Екатерина Алексеевна уже пришла в себя.
Министр культуры — почти оскорбление?
Фурцева была сильным человеком и смогла оправиться от удара. Странно, но должность министра культуры, почти оскорбительная после членства в Политбюро, стала для нее триумфальной.
Большинство деятелей культуры, особенно старой формации, боготворили ее. Для других она казалась настоящей мегерой. Но и те, и другие признавали ее гигантские заслуги в развитии отечественной культуры.
Композитор Микаэл Таривердиев называл Фурцеву "человеком трогательной безграмотности". А великий актер и режиссер Михаил Казаков вспоминал:
"Бывало соберет она всю культуру в большом зале и давай ее пропесочивать: не то вы пишете, и не то вы малюете, и не то вы играете, и не туда смотрите, куда вам положено! Я вот женщина, и то мыслю больше вашего! Так она, бедняжка, переживала, нам выговаривая..."
Оппоненты Фурцевой, особенно после ее ухода, нашли массу способов унизить ее: ткачиха, простая, не имеет специального искусствоведческого образования. Все это действительно так и было. Но по мнению знавших ее людей, за те годы, когда она была министром культуры, обнаружилось главное — она от природы была талантливым человеком.
"Такого министра культуры у нас никогда не было, нет и не скоро будет. В ней было какое-то поразительное природное чувство. Если ей нужна была Уланова, она не вызывала ее к себе, а ездила к ней домой," — рассказывали современники.
Именно Фурцева открыла для наших артистов возможности зарубежных турне и, наоборот, начала приглашать к нам иностранцев. Запад для жителей страны Советов она открыла прежде всего не как чиновник высокого ранга, а через личные дружеские отношения.
Очарованные Екатериной Алексеевной, наши бывшие соотечественники-эмигранты, которые, казалось бы, порвали со страной Советов все связи, стали приносить в дар советским музеям свои коллекции. Именно при Фурцевой Третьяковская галерея получила картины из бесценного собрания художника Савелия Сорина, вдова которого, Анна, стала близким другом советского министра культуры.
Трагедия дачи и уход
В начале 1970-х Фурцева, уступая просьбам дочери, мечтавшей о собственном, не казенном доме, начала строить дачу. Это стало поводом для нового витка грязных слухов: говорили, что она для своего строительства даже паркет из Большого театра воровала.
Скандальное "дело о даче" закончилось трагически. Хотя смета была утверждена и подписана и никаких нарушений не было, о чем впоследствии свидетельствовал архитектор Леонид Арончик, Фурцевой объявили выговор, а дачу, "совершенно незаконно", по словам Светланы, у семьи отобрали. Екатерине Алексеевне и ее близким было велено в течение 24 часов освободить особняк.
Это нелепое, унизительное и необъяснимое решение подкосило "Екатерину Великую". Через месяц, 24 октября 1974 года, она скончалась от "острой сердечной недостаточности", как гласило свидетельство о смерти. Но до сих пор многие историки полагают, что смерть ее не была естественной, просто вторая попытка свести счеты с жизнью оказалась успешной.
Угасание матери стала ударом для Светланы Фурцевой. А еще больше ее потрясло известие о том, что отчим, Николай Фирюбин, уже через две недели после проводов объявил о намерении жениться. Убитая горем и оскорбленная до глубины души, дочь министра думала, что хуже уже быть не может. Но спустя несколько месяцев судьба нанесла ей новый удар: во время обычной прогулки внезапно упал и скончался её любимый муж Игорь. Такие испытания могли бы сломить и мужчину, но женщины из семейства Фурцевых были сделаны из особого материала. Впрочем, отчаиваться Светлане было некогда, на её руках осталась дочь Марина и маленькая внучка Катя.
Тень великой матери
Судьба Светланы Фурцевой, это классическая история дочери великого человека, ставшей его вечной тенью. Она не сделала какой-то блестящей карьеры, как мать, да и не стремилась к этому. Была замужем за Олегом Козловым, сыном партийного бонзы, но этот династический брак быстро дал трещину. Впрочем, отношения с первым мужем у неё сохранились вполне мирные.
Основной страстью её жизни стал кагэбэшник Игорь — мужчина красивый, умный и, к сожалению, женатый. На этот раз Светлана не решилась идти за советом к матери, заранее зная, что услышит в ответ. Когда она поделилась своими чувствами с подругами, те были напуганы: "Ты что, с ума сошла? Он же из КГБ!"
Но Светлана не видела в этом ничего страшного, слишком профессионально и красиво Игорь ухаживал за ней. Поэтому когда Екатерина Алексеевна всё-таки узнала о новом избраннике дочери, оказалось, что выбор уже сделан. "Или я, или он", — сказала знаменитая мать, но чувства оказались сильнее.
Роман длился семь лет и всё-таки завершился счастливым браком. Из КГБ Игорю пришлось уйти, разводы были противопоказаны сотрудникам этого ведомства. Но зато у него появилось время для творчества, и он стал автором сценария некогда популярного фильма "50 на 50".
Светлана тоже занималась интеллектуальным трудом: сначала в ТАСС, потом ушла в науку, исследовала американское телевидение. По иронии судьбы, она намного опередила своё время — её монография об американских сериалах сейчас была бы бестселлером, ведь российское телевидение пошло ровно по тому же пути, что и США в 70-80-е годы.
Трагическая мистика и память через поколения
Свою смерть Светлана Фурцева встретила так же, как и мать в 63 года, даже месяц совпал. И ушла для многих столь же неожиданно, не афишируя свою болезнь, боясь лишний раз волновать близких. Только самым дальним знакомым она проговаривалась, что смертельно больна и не хочет мучиться.
Сама Светлана видела свою миссию в том, чтобы сохранить память о великой матери. В 2000 году она создала "Фонд развития русской культуры имени Екатерины Фурцевой", а затем инициировала открытие библиотеки, которая сегодня является настоящим культурным центром. Там Екатерина Фурцева-младшая, внучка министра, проводит вечера, встречи и концерты.
"Эта библиотека была создана в том числе и благодаря моей бабушке, Светлане Петровне. И поэтому я считаю своим долгом всё, что здесь происходит... Мне очень хочется, чтобы это с каждым разом становилось всё лучше и лучше", — говорит младшая Екатерина.
Так две судьбы — мать-министр и её дочь, прожившая всю жизнь в тени великой родительницы, — стали двумя половинками одной большой истории. История "Екатерины Великой", которая из ткачихи превратилась в министра культуры, и история "маленького полковника", который не сделал такой карьеры, зато сохранил память о тех, кого любил.
Жизнь обеих женщин закончилась слишком рано, но всё-таки они успели сделать главное — поддержать культуру: одна — целой страны, другая — памяти о своей великой матери. И в этом они были едины, как никогда при жизни.