Я хотел в своем выступлении определить три главных причины демографической катастрофы, в которую мы попадаем последние десятилетия. Первое – это чудовищное социальное неравенство. Второе – это крайне низкая зарплата у значительной части нашего работающего населения. Треть наших наемных работников получает зарплату тысячу рублей в день и меньше. И культ потребительства. Вот все это вместе разрушает семьи, не дает возможности формировать многодетные большие семьи для большинства наших граждан.
Выход из этого, конечно, связан с экономической политикой новой индустриализации. О ней я хочу сегодня и поговорить. Как вы знаете, в этом году мы рапортовали о том, что у нас высокие темпы экономического роста. Мы находимся в первой пятерке «Двадцатки» по темпам экономического роста.
Но этот рост достигнут не благодаря, а вопреки сложившейся макроэкономической ситуации. Если мы посмотрим прогнозы, с которыми выходят наши министерства, ведомства, отвечающие за экономическое прогнозирование, они, как правило, существенно хуже факта последние годы. То есть идет недооценка возможностей экономического развития.
В Центральном Банке уверены, что мы находимся на пределе, поэтому они дают темпы роста обычно в два раза ниже, чем по факту получается в последние годы. На самом деле у нас возможности огромные. Начну с того, что мы теряем в год по 100-200 миллиардов…
Загрузка производственных мощностей составляет не более 65%, в машиностроении и того ниже. Вывоз капитала в совокупности за последние полтора десятилетия – порядка триллиона долларов. Если бы эти деньги были вложены в инвестиции, то норма накопления была бы в полтора раза выше. Мы могли бы развиваться быстрее.
Центральный Банк считает, что мы на пределе возможностей по той причине, что у нас низкая безработица. Они руководствуются устаревшей догмой, которую экономическая наука отвергла пятьдесят лет назад. Якобы существует закономерность: чем ниже безработица, тем выше инфляция. Высокая безработица – значит, более низкая инфляция. То есть они таким образом борются с занятостью.
На самом деле, у нас надо говорить о другом, о сверхэксплуатации труда. Наш работник производит на единицу зарплаты в три раза больше продукции, чем в Европе. И уже зарплата сегодня даже ниже, чем в Китае. Центральный Банк не понимает, что у нас огромные резервы, в том числе связанные с возможностью роста фондовооруженности, роботизации, внедрением новых технологий, которые расширяют этот трудовой потенциал. Наш работник мог бы производить гораздо больше, если бы фондовооруженность труда... А для чего нужны инвестиции? Для той же роботизации, где мы в сто раз меньше по уровню развития, чем передовые страны.
Спор о том, какие у нас пределы возможности роста, разрешен в последние три года благодаря росту госзаказа. У нас темпы роста двузначные в производстве вычислительной техники, в оптоэлектронике. В обрабатывающей промышленности мы идем с темпом 9% в год уже третий год подряд. И главным драйвером является рост государственного спроса по понятным причинам. Этот рост подкреплен опережающим ростом инвестиций. В эти сферы вкладываются большие деньги. Темпы роста здесь 20, 30 и даже 60%. Это доказывает, что потенциал роста существует и он достаточно большой.
Основные наши регионы с обрабатывающей промышленностью показывают достаточно высокие темпы роста. То есть потенциал выпуска есть, он составляет не менее 8% в год. Мы могли бы производить сегодня на четверть больше продукции, чем производим, если бы обеспечили связывание всех имеющихся ресурсов в производственном процессе. Мощности не могут быть загружены по той причине, что недоступен кредит. У нас недооценивается роль кредита в экономическом росте. Наука знает, что кредит – это главный способ авансирования экономического роста уже последние 150 лет.
Без кредита не может быть развития экономики. Промышленность закредитована очень сильно, и сейчас практически бóльшую часть доходов вынуждена выплачивать по проценту за кредит. И за исключением добывающей промышленности и субсидируемых отраслей практически вся экономика лишена доступа к кредиту. А раз нет кредита, значит, не может быть инвестиций, потому что на просто оборотных средствах осваивать современные технологии нереально.
Сравнительная динамика развития нашей страны в сравнении с Китаем и западными, уже недружественными нам, странами. Видно, что мы плетемся в хвосте западных стран, потому что стали их сырьевой периферией. И у нас темпы роста не могут быть выше, чем были потребности в нашем сырье наших главных торговых партнеров.
А вот Китай увеличил выпуск продукции практически на порядок за 25 лет. За счет чего? За счет наращивания кредита. Вы видите, в 7 раз вырос выпуск продукции, в 8 раз выросли инвестиции, в 9 раз вырос объем кредита. Это целевой кредит, который был реализован через систему коммерческих банков и институтов развития.
Мы видим возможности увеличения выпуска продукции не менее чем на 8% в год. В горизонте до 2035 года это дает многократный рост выпуска. Но для этого необходимо еще большее наращивание кредита и инвестиций. И самое важное, это не менее чем трехкратное сейчас увеличение расходов на внедрение новых технологий. Эти цифры обоснованы в программе «Социальная справедливость и экономический рост», которую мы разрабатывали в рамках Всемирного Русского Народного Собора. Она обоснована, и ресурсы для реализации таких темпов роста есть. Но понятно, что при том уровне инвестиций, который у нас сейчас имеется, об этом даже невозможно и говорить. Мы до сих пор инвестируем практически вдвое меньше, чем инвестировали в последние годы Советского Союза. И эта норма накопления капитала недостаточна даже для простого воспроизводства, не говоря уже о развитии.
Почему это происходит? В течение многих лет денежные власти нас загнали в порочный круг, когда они борются с инфляцией путем повышения процентных ставок. Они примитивизировали денежную политику до фактически одного инструмента манипулирования ключевой ставкой. Они пытаются побороть инфляцию путем сжатия спроса. Повышение процентной ставки влечет сокращение кредита для инвестиций. Следствием этого становится технологическое отставание. Технологическое отставание влечет падение конкурентоспособности, расплачиваться за которое приходится девальвацией рубля. А девальвация рубля является главным фактором инфляционных волн. Этот порочный круг делает невозможным достижение целей по таргетированию инфляции.
На самом деле снизить инфляцию можно только за счет научно-технического прогресса. Это главный фактор экономического роста и одновременно главный фактор снижения инфляции, потому что он позволяет снижать издержки, расширять выпуск продукции, поднимать производительность труда, расшивать ресурсные ограничения, поднимать качество и таким образом обеспечивать долгосрочную стабильность. Чтобы выйти на опережающее экономическое развитие с темпами не менее 8% в год, необходимо разорвать этот порочный круг денежно-кредитной политики и выйти на круг экономического процветания, где целевые кредиты, реализуемые по приоритетным направлениям экономического развития, которые формирует правительство, должны обеспечить наращивание инвестиций в перспективных производствах, модернизацию экономики и экономический рост. Сейчас денежные власти высасывают деньги из экономики. Баланс между Центральным Банком и экономикой – это минус триллион рублей, высосанный из экономики. Потери, которые мы получили, – порядка 50 триллионов недополученной продукции.
Для выхода на 8%-ные темпы роста необходимо не менее чем 15%-ные темпы наращивания инвестиций. Достигается это через целеориентированную денежнокредитную политику. Мы говорим об использовании специальных инструментов рефинансирования, которыми обладает Центральный Банк. Это раньше называлось кредитные линии, по которым кредит целевым образом направляется на инвестиции в перспективных направлениях развития, в те же национальные проекты. Эти инвестиции гарантируются специнвестконтрактами и прочими взаимными обязательствами между государством и бизнесом, но они должны быть подкреплены дешевым кредитом. При таком подходе стратегическое планирование становится реальностью, экономика работает на максимизацию связывания имеющихся ресурсов в перспективных направлениях экономического развития.
Целевая кредитная политика, экспортные пошлины на вывоз сырья, их надо восстанавливать, потому что эти сверхприбыли от экспорта – это не только природная рента, которая должна государству принадлежать, но это в основном источник вывоза капитала. Если сырьевые сектора не реинвестируют эти деньги, то, значит, надо экспортную пошлину восстанавливать и направлять в институты развития. Ну и стабилизация курса рубля, разумеется, как необходимое условие для благоприятного инвестиционного климата.
Из выступления Сергея Глазьева на пленарной дискуссии «Новая индустриализация и умножение народа» в рамках Московского экономического форума. МЭФ прошел под председательством промышленника Константина Бабкина.