Лесовик с байками и лягушачья слава
Элара и Финн отошли от ручья, переводя дух после лягушачьей победы. Тропа лежала смирно, посох тыкался вперёд, а лес вокруг гудел, будто пересказывал друг другу, как Коготь с лягушками на спине удирал. Финн потирал плечо, ворча:
— Ну и денёк. Сначала мост пел, теперь лягушки воюют. Что дальше — деревья плясать начнут?
— Не каркай, — хмыкнула Элара, поправляя пояс. — А то лес услышит и правда пустится вприсядку.
Меч за спиной Финна звякнул:
— Я бы с деревьями справился! Дай мне бой, хозяин!
— Да угомонись ты, железка, — шикнул Финн. — Уже лапу когтистую поцарапал, хватит на сегодня.
Тут из-за ближайшего дуба раздался шорох, листья зашуршали, и вылез Старик Лесовик — борода из мха, глаза зелёные, как болотные огоньки, и ухмылка шире сковородки. То ли сам пришёл, то ли лес его подкинул — с ним никогда не угадаешь.
— Ох, молодёжь, — прохрипел он, опираясь на суковатую палку. — Слыхал я, слыхал! Лес гудит, лягушки квакают — мол, Когтя вы прогнали, да ещё и войском зелёным!
Элара переглянулась с Финном:
— А ты откуда взялся? Только что тут не было.
— Я ж лесной дух, — хихикнул Лесовик, тряхнув бородой. — Где хочу, там и торчу. То у ручья байки травлю, то у скал сижу, лягушек дразню. А вы, видать, потеху мне подкинули — весь лес теперь про вас шепчется!
Финн хмыкнул:
— Ну, рад, что тебе весело. А нам что делать? Коготь этот чуть башку мне не отгрыз.
Лесовик присел на пенёк, что тут же вырос под ним, будто услужить хотел, и заговорил, хитро прищурившись:
— Слушайте байку, молодцы, да мотайте на ус. Был тут случай — шёл один дровосек, тоже Камень искал, да не тот, а просто блестящий, для красы. Наткнулся он на Когтя, как вы, только лягушек под рукой не имел. Ну и решил он зверя медовухой угостить — налил в миску, поставил, а сам в кусты. Коготь хлебнул, захрапел, а дровосек прошёл.
— И что, нам теперь медовуху таскать? — перебил Финн. — У меня только меч да амулет, а у неё пояс светящийся.
— Да не перебивай, — махнул рукой Лесовик. — Я к тому, что Коготь этот — дурень здоровый, но хитрый. Лягушками вы его прогнали, а он затаил злобу. В следующий раз либо с лягушками дружите, либо бегите шибче. А лучше — не шумите, он шум любит, сразу когти точит.
Элара задумалась:
— А что про Вейру скажешь? Вода мне её показала — то старуха, то девица. И Камень у неё.
Лесовик почесал бороду, оттуда листок выпал:
— Вейра, злая душа, ох, хитра, как лиса на ярмарке! Камень у неё, в логове за Чёрными Скалами. Зеркало её, Чёрное, силу даёт — разобьёшь, и останется она старухой, без фокусов да красоты. Только берегитесь — в логове время тянется, как каша на огне: час там, а снаружи день. А ещё она голоса ваши слышит, если громко галдите. Шепчите, коли рядом будете, а то наколдует вам лягушачьи лапы!
Финн хохотнул:
— Лягушачьи лапы? Да я и так с ними воюю!
— Воюй-воюй, — хмыкнул Лесовик. — Только Траг, тролль её, не лягушек боится, а дубиной машет, как ветряк крыльями. Он вход стережёт, да такой дурень, что сам себя порой по лбу лупит.
Элара кивнула:
— Значит, тихо идти, зеркало разбить. А Когтей ещё много?
— Много ли, мало ли, — протянул Лесовик, вставая. — Лес их прячет, а они лес стерегут. Вы лягушек держите поближе, да посох мой не роняйте — он обидчивый, а то по пяткам стукнет. А я пошёл, мне с ветром поболтать надо, он мне вчера загадку загадал, до сих пор не отгадал!
И пропал он — то ли в дуб нырнул, то ли за кусты шмыгнул. Финн почесал затылок:
— Ну и чудак. Байки травит, а толку — половина загадок.
— Толк есть, — сказала Элара, поднимая посох. — Про зеркало он правду сказал, я чую. И про шум тоже — будем тише идти.
— Тише? — хмыкнул Финн. — С моим мечом, что ворчит, и лягушками, что квакают? Ладно, попробуем.
И двинулись они дальше, а лес гудел вокруг, будто старый сказочник языком цокал да похихикивал.