Основано на реальных событиях
Ранним утром, когда до горячо ожидаемой пересменки оставалось меньше двух часов, в кабинете дежурного судмедэксперта грянул звонок. Александр Иванович Пагодин в некотором ступоре протянул руку к стационарному, прежде чем выбраться из дрёмы окончательно и понять – звонят на сотовый.
– Следственно-оперативная группа, едем на вызов, собирайтесь, – прохрипел кто-то из дежурной части.
Мужчина кисло поморщился, растирая переносицу, и тоскливо глянул на время. Часы, будто насмехаясь, бодро гнали секундную стрелку.
Александр Пагодин в деталях припомнил сон, который минуту назад оборвал бесцеремонный звонок. Молодая девушка, сидя на кровати, обрывала макушки ковыля, земляники и ромашек, стопкой лежащих на её коленях. Обычная такая деревенская девчушка: загорелая и русоволосая. Внезапно травница оставила работу и, повернувшись к нему, чётко проговорила:
«Саша, маме плохо. Нельзя ей эти таблетки!»
За дежурством следовал выходной, в котором молодой врач, очевидно, нуждался. Но вызов есть вызов.
Говорят, работать в одной упряжке со смертью угнетает. Но Александр Пагодин технично замечал, что работа – дело привычки. И труп в лаборатории или на выезде есть предмет исследования, а не тема для гуманистических излияний. Поэтому, когда собравшаяся группа тряслась в служебном тарантасе, в голове красной лампочкой горело желание быстрее разобраться с делом и ехать домой – спать.
За окном пестрело росистое летнее утро, приветливо покачивались ветки берёзок в молоденькой рощице. Пахло свежестью и теплом.
Деревянный домишко возник в поле зрения внезапно, будто выпрыгнул из-под земли. Большей частью сгнивший забор, потонувший в зарослях крапивы и пырея, зиял провалами.
Выскочивший на лай сторожевой собаки парень, бледный и тощий как черенок от лопаты, отворил калитку.
Сотрясаясь всем телом и бешено блестя бегающими глазами, молодчик сыпал обрывками слов: «... Она, она там… Анька...».
Выяснив, что о трупе заявил именно он и, спросив разрешение войти, группа двинулась внутрь дома.
Ещё в заваленных рухлядью сенках послышались отчаянные стенания и плачь. Полуобезумевшая женщина преклонных лет в агонии металась на диване, где её то ли обнимал, то ли удерживал смуглый мужчина с невыразительным лицом. Человек этот в прищуре тёмных глаз имел что-то звериное, отталкивающее, и Александр ощутил лёгкий озноб предчувствия. В последние годы криминала попадается мало, но среди этих «редких случаев» инсценирование самоубийства уже встречалось на его практике...
Покойница обнаружилась в дальней спальне.
Не будь трупных пятен, Пагодин мог бы принять происходящее за мрачную постановку. Посреди тесной комнатушки висела девушка в пышном белом платье. В петле из собственной косы. Пол, кровать и стол покрывали насыпи подвявших полевых цветов, источающих сладковатый травяной аромат, смешавшийся с тошнотворным аккордом тлена.
Похолодев от смутного предчувствия Пагодин с изумлением всмотрелся в лицо девушки. Да, это была она! Русоволосая девчушка из сна!
Позднее Александр Иванович выяснит, что смерть наступила между часом и тремя ночи. А ещё позже деловито будет надиктовывать результаты осмотра трупа для фиксирования в протоколе. Но в тот момент судмедэксперт стоял, словно пораженный громом, не зная, что нужно предпринять в следующую минуту.
Со слов близких, двадцатилетняя Рожкова Анна Николаевна тяжело переживала утрату жениха, погибшего в ДТП за 3 дня до свадьбы, что подтверждалось в предсмертной записке как мотив.
Единственное, что вызывало сомнение – путаные объяснения «свидетелей». Брат Фёдор и отец погибшей разминулись в объяснениях, их картины последних дней жертвы не совпадали. Безумная женщина оказалась матерью Анны. Её признали недееспособной вследствие ранней наркотической деменции.
В ходе расследования выяснилось, что мужчины успешно приторговывали травкой и мефом. Мать погибшей была против опасного бизнеса супруга и грозилась заявить в полицию. Брат Рожковой-младшей признался, что помогал отцу сбывать товар, а позднее был принужден им посадить на наркотики мать. Впрочем, оба нарушителя закона отрицали свою причастность к смерти сестры и дочери.
Дело так и закрыли, но Александр Пагодин долго ещё вспоминал этот случай. Неужели мёртвая девушка пришла к нему, чтобы попросить за мать? И почему именно к нему, судмедэксперту? Почему именно он должен был помочь женщине? И как он вообще должен был это сделать?
Ответов Пагодин не находил, хоть и пробегала иногда чёрная мысль, что он никогда даже и не пытался.
-----------------------
Да, концовка истории далеко не радужная. И вместо того, чтоб объяснить хоть что-то, еще сильнее запутывает. Хотя, реальная жизнь она такая – зачастую очень много вопросов и мало ответов.
Не забывайте ставить «сердечки», если история что-то шевельнула в вашей груди. А я предлагаю вам другую о том, как две девочки повстречались с призраком казненной немцами подпольщицы.