Жила-была на свете Лена. Не королевна, не красавица, а самая обычная бухгалтерша с усталыми глазами и лишними килограммами. Старалась Лена, как могла, чтобы дочку свою прокормить да жизнь наладить.
И вот, чудо случилось — влюбился в неё принц! Ну, то есть, не совсем принц, а начальник IT-отдела Андрей — высокий, спортивный, с зарплатой выше среднего по королевству.
В один прекрасный день Лена семенила к кухне с ворохом мятых полотенец, когда услышала голос своего суженого. Разговаривал он по телефону с главной злодейкой нашей сказки — Маменькой своей.
— Мам, ну хватит уже. Лена - прекрасная женщина, — говорил Андрей, а Лена замерла в коридоре, прилипнув к стенке, словно муха к липучке.
Из трубки доносилось шипение, как будто там не свекровь, а королевская кобра притаилась.
— Она обычная. Нормальная женщина. И я её люблю, — защищал её Андрей.
Ещё шипение, ещё яда из маминой трубки.
— Да какая разница, что ты считаешь? — голос Андрея затвердел, словно бетон на морозе. — Ты сама говорила, что Вика была красавицей, и что? Жить с ней невозможно оказалось.
«Вика!» — имя ударило Лену по голове, как скалка. Бывшая жена — златовласая богиня с обложки журнала. Лена рядом с ней — как сельская картошка рядом с французским круассаном.
— Знаешь, что, мам? Твоя теория, что некрасивые женщины не заслуживают любви — это полная чушь.
Лена застыла, словно её заколдовали. Уши горели так, что можно было блины жарить, а руки дрожали, как осиновые листья на ветру.
Шесть месяцев в браке, а она и не знала, что свекровь считает её чудовищем, недостойным царевича-сыночка! А ведь чувствовала, что неспроста эта женщина с идеальным маникюром всегда смотрела на неё, как на таракана в салате.
Вечером, когда они с Андреем сидели на кухне, а за окном сгущались тучи, предвещая драматический разговор, Лена не выдержала.
— Я слышала твой разговор с мамой, — выпалила она, глядя на мужа, замершего с вилкой в руке, словно статуя «Бухгалтер застукал ошибку в балансе».
— Прости, я не хотел, чтобы ты это слышала, — ответил он, а в глазах читалось: «О боже, только не это!»
— Значит, правда? Твоя мама считает меня уродиной? — вопрос вырвался из Лены, как крик раненой птицы.
Андрей отложил вилку — знак того, что сейчас начнётся Серьёзный Разговор. Он посмотрел на жену так прямо, что стало ясно: врать не будет.
— Моя мама — сложный человек, — начал он, словно делал доклад на конференции «Моя родительница — монстр из шкафа». — Она всю жизнь зацикливалась на внешности. Сама часами сидела перед зеркалом. И меня учила, что жена должна быть красивой. Как трофей, понимаешь?
Лена кивнула, чувствуя, как горло сжимается, словно в нём застрял ком размером с кулак.
— Прости меня за неё, ладно? — он взял Лену за руку так нежно, словно она была из хрусталя. — Она так и не смогла принять, что я женился по любви, а не из-за того, что ты соответствуешь каким-то её стандартам красоты.
— По любви? — переспросила Лена, как будто услышала, что земля плоская.
— А ты думала, из-за чего ещё? — удивился Андрей, и в его взгляде читалось искреннее непонимание, от которого у Лены защемило в груди.
И тут прорвало плотину! Всю ночь они говорили, словно это был последний разговор перед концом света. Андрей рассказал о своём браке с прекрасной Викой — богиней, которая превратила его жизнь в ад.
О её истериках, способных пробить звуковой барьер. О ревности, горячей, как лава вулкана. О требованиях, длинных, как очередь за новым айфоном.
— С тобой я впервые чувствую себя дома, — сказал он, когда за окном уже пели первые птицы. — Понимаешь? Дома. Не на сцене, не под микроскопом. Просто дома.
Словно по закону жанра, через неделю на пороге появилась она — свекровь собственной персоной! Марина Сергеевна, женщина с осанкой балерины и взглядом рентгеновского аппарата.
Лена встретила её с улыбкой, приклеенной к лицу, и рукопожатием крепким, как её решимость не падать в грязь лицом. Свекровь окинула её взглядом сверху вниз — от волос, похожих на воронье гнездо, до домашних тапочек с потёртыми помпонами.
— Рада познакомиться, Елена, — произнесла она тоном, которым обычно говорят: «У вас тут таракан в супе».
— Взаимно, Марина Сергеевна, — ответила Лена с теплотой снежной королевы. — Проходите. У нас сегодня голубцы.
За обедом свекровь наблюдала за молодой парой, как зоолог за редким видом приматов. Особенный интерес вызывало то, как Лена и Андрей обменивались шутками, словно пинг-понгисты мячиком, как она подкладывала ему хлеб, а он благодарно целовал её в щёку.
— Вы... хорошо смотритесь вместе, — сказала Марина Сергеевна так неожиданно, что Андрей подавился и закашлялся, будто проглотил не кусок хлеба, а живую лягушку.
— Спасибо, мам, — выдавил он, когда снова смог дышать.
После обеда, помогая свекрови с чемоданом (больше похожим на сундук с приданым), Лена получила шкатулку.
— Это тебе, — сказала Марина Сергеевна так тихо, словно признавалась в государственной измене. — Мои серьги. Андрей говорит, у тебя скоро день рождения.
Внутри лежали серебряные серьги с сапфирами. Не огромными, конечно, но и не микроскопическими.
— Они подойдут к твоим глазам, — добавила свекровь, старательно разглядывая ковёр, словно там были написаны ответы на все вопросы Вселенной. — У тебя красивые глаза.
Лена чуть не рухнула на месте. Это был не белый флаг капитуляции, конечно. Скорее, крошечная оливковая веточка мира.
За ужином свекровь открыла карты. Рассказала, как всю жизнь тряслась над своей красотой, словно над хрустальной вазой. Как выскочила замуж за сыночкиного отца только потому, что он был "завидной партией" — примерно, как последняя распродажа в «Золотом яблоке».
— А он любил другую, — произнесла она, уставившись в чашку так, словно гадала на чайной гуще. — Некрасивую. По всем стандартам — дурнушку. Но он любил её. А мне пришлось двадцать лет доказывать, что я лучше. Хотя на самом деле...
Фраза повисла в воздухе, недосказанная, как сериал с оборванным сезоном. Андрей смотрел на мать с таким удивлением, словно у неё внезапно выросла вторая голова.
Перед сном Лена стояла перед зеркалом, изучая себя — обычную, как среда посреди недели. Андрей подкрался сзади и обнял её за плечи, встретившись с ней взглядом в зеркале.
— Знаешь, что я вижу? — спросил он.
— Что? — затаила дыхание Лена.
— Женщину, с которой я счастлив.
И тут Лена наконец поняла: красота — это не корона на голове, не размер одежды и не форма носа. Это иллюзия, мираж, за которым гоняются глупцы, теряя настоящие сокровища.
Она выключила свет и прижалась к мужу. За окном шумел дождь, словно аплодируя финалу спектакля. В соседней комнате сладко посапывала её дочка, а в гостевой спальне спала женщина, которая всю жизнь бежала за призраком красоты, как за автобусом, который всё равно не догонишь.
А Лена? Она наконец почувствовала себя красивой. Не потому, что стала другой. А потому, что была любимой — настоящей, живой, несовершенной. И это, оказывается, и есть самая главная красота.
Сказка ложь, да в ней намёк — красота не стоит слёз!
Истории о семейных конфликтах, токсичных отношениях и смелых решениях, которые помогли женщинам отстоять свое право на счастье.
Понравилась история? Лайк и подписка - лучший способ сказать автору "спасибо" и помочь Дзену понять, что вы хотите видеть больше таких рассказов в своей ленте.