"Проявление заботы". (Киев. 2012 г). Часть 3. Николай знакомится с режиссером и едет к нему в Киев
Ах да! Я ж не рассказал про наш с Саней хитрый план! Мы намерены захватить рынок видеоклипов Украины, а может и всего бывшего СССР. Сейчас напишу то, что должен был написать ещё в начале.
С Александром до недавнего времени мы были знакомы аж целых полдня. Знакомство произошло на прошлом фестивале авторского кино, проходившем в учебном заведении, где мне недавно повезло служить. И нам обоим повезло быть там конкурсантами. Мне — в номинации «учебное кино», а Александру — в номинации «игровое». Фестиваль был третьим по счёту, о нем ещё никто не знал, и поэтому принимались работы даже самой крайней степени убогости, если в них, конечно, не было расчлененки, порнухи и песен Киркорова. Работы были чудовищно отвратительными!
Основным электоратом фестиваля были школьники, у которых не было не то, что понимания «высоких» компонентов творчества, типа этой вашей идеи, динамики и ритма, у них даже основ не просматривалось! Ты смотришь на экран, и тебе тупо противно! Грубое несоблюдение, а иногда и нарушение правил всего, что только можно, вызывало желание поскорее покинуть зал просмотра, пойти в какой-нибудь «гендель» и напиться водки, закусывая карамелькой. Останавливало лишь то, что мой фильм был по списку одним из последних, и хотелось посмотреть на реакцию зрителей.
Но (и это очевидно) все, увидев свой фильм быстренько сваливали в общагу или ещё куда-то, и к моменту просмотра моего фильма про фотографию в некогда забитом зале находилось аж четыре человека. На второй минуте фильма Сашка подозрительно спросил: «А кто автор?». Я скромно сказал «я», и удостоился крепкого рукопожатия. А потом был его фильм — красивая история про буксир на Днепре. Казалось бы, чего можно снять про буксир? А вот он смог. Пять минут я смотрел с раскрытым ртом, а в конце мурашки по коже поползли. Я так же крепко пожал руку Александру, проникаясь до корней волос уважением. Фильм был последним, и мы пошли в общежитие и таки нажрались. Но бухали мы как законченные эстеты: дорогой коньяк под хорошую колбасу и разговоры про искусство. Возвращаясь домой ночью, я шатался, спотыкался о выбоины и кочки, но был окрылен произошедшим. Расстраивало то, что уже завтра номинация вручения, мне нужно будет уезжать в Харьков, а Сане в Киев.
На номинации вручения жюри со следами тяжелого алкогольного токсикоза на лице (им же все фильмы пришлось посмотреть), одаривало призами участников. Мой месячный титанический труд был удостоен зонтика с лейблом спонсора и диплома «за грамотную подачу учебного материала», без рамки. Смысла грамот я не понимаю, поэтому сразу же выкинул, зонтом пользоваться не привык, так что он тоже не особо радовал. Призовые места получили «юные и пылкие» но ничего не умеющие. Почти все получили зонтики или хотя бы блокнотики с ручками, а про Сашку даже слова не сказали.
Точно не помню, как всё было, но во время того, как председатель жюри (какой-то серьезный дядька из сообщества кинематографистов Украины) уже говорил грустные прощальные слова, Александр, будучи в небольшой ярости, вышел прям на сцену с понятными претензиями. Богатый внутренний мир и тонкая душевная организация совсем не мешали Саше весить около ста кило, иметь телосложение классического бугая и выражение лица авторитета из мест не столь отдаленных. Остановить его просто не пытались, и он беспрепятственно начал творить свою справедливость. Председатель жюри сказал, что фильма даже не видел, свалив тем самым вину на руководство колледжа. Типа им (жюри) просто забыли его показать. Просто забыли… Члены жюри фильм не видели.
Администрация учебного заведения, женщины приличные и интеллигентные вместо того, чтобы извиниться и как-то пытаться уладить конфликт, начали не очень уверенно себя защищать. Диалог происходил где-то так:
— Нужно было раньше присылать работы! — нервничала одна из завучей.
— Так я ж вам звонил! ВЫ мне сказали, что можно приезжать! Что вы всё организуете!
— А ваш фильм не запускался! — внезапно вспомнила другая завуч.
В течение минуты у всех на глазах диск с фильмом вставили в проигрыватель, и на экране появилась четкая картинка без каких-либо искажений.
Фильм посмотрели все и прямо на церемонии закрытия. Я даже немного обзавидовался — мой-то всего трое смотрели.
Жюри сказали Александру «молодец», пихнули речь и распустили всех по домам.
Уходя, я заметил на выезде из колледжа героя дня. Невеселый Сашка сидел в своей веселой оранжевой «Фабии». Он был разбит как горшок, которому «в самую душу насрали». Захотелось поддержать немного.
— Ешкин пошкин, Коль! Я потратил ТРИ дня на этот фестиваль… спалил тонну бензина, потому что билетов из Киева не было… И вот так… — обреченно протянул Сашка и уставился на руль.
Что я мог сказать? Ничего. Это то, что у нас в стране всегда происходило, происходит и будет происходить. Бороться с этим невозможно и приходиться только разводить руками.
Я знал, что материального стеснения Александр не испытывает, но всё же решил хоть как-то его порадовать и протянул трофейный черный зонтик. Сашка отказался, но на душе у него было уже чуть-чуть лучше.
Немного поболтав, мы разошлись, обменявшись телефонами. Пару раз потом созванивались, он приглашал меня в гости, но как-то не получалось вырваться в столицу: то денег не было, то денег не было.
А тут меня с позором уволили и дали компенсацию за неиспользованный отпуск. А у преподавателей отпуск два месяца — море бабла отхватил. Как раз на вспышку хватило. Не уверен, что она мне как инструмент светописи сильно поможет, но одно я знаю точно: чем массивнее твой фотоаппарат, тем круче ты фотограф.
Вспышки продавались и в близлежащем Донецке, но аж на тридцать баксов дороже, чем в столице. Приблизительно столько же уходило на дорогу. Но после месяца деградации в Шахтерске, смена обстановки мне была просто необходима.
Буквально за день до отъезда я нашел Сашку в контактике (в друзьях его ещё не было) и написал, что хотелось бы увидеться, поболтать, погулять и так далее. Завязался разговор, в котором Александр предложил поработать кем-то вроде администратора или секретаря. Нужно было просто принимать звонки. За это мне платили две тыщи гривен в месяц + жилье у Сани (свой домик под Киевом) + полный пансион с красной икрой и колбасой, но без печенек. Потому что Саня от них полнеет. А ещё можно было снимать на Санину технику в Саниной студии.
Помню, когда я описал все прелести своего существования одному хорошему читателю, он мне ответил «Ты что, умер и попал в рай?». Почти так, но только живьём.
Всё свободное время (в день было около 5 минутных звонков) я изучал моделирование, теорию музыки и режиссуру. Всё для того, чтоб потеснить самых крутых Киевских режиссеров. В первую очередь Алана Бадоева — молодого, но уже весьма популярного режиссера, к которому ездят сниматься Пугачева, Лорак и даже Лара Фабиан, на сайте которой было объявление, что она «снимает аж одиннадцать клипов-новелл в какой-то там Украине».
Мне, кстати (спасибо Александру), посчастливилось побывать на закрытом показе этих клипов. Смотрелось, конечно, ОЧЕНЬ КРУТО и невероятно дорого (бюджет 2.500.000$), но немного скучно. Точно, как у Коэльо! А Саня (и я с ним за компанию) был переполнен идей, мог вполне себе красиво снимать, имел технику и стабильный хороший заработок. Интересно то, что зарабатывал он, рисуя брови и губы. По татуажу он был самым крутым спецом в Украине, с очередью в три месяца и самыми солидными клиентками. Я считаю, что это гениально. Работая раз в неделю, он мог себе позволить машину, кафе, боржоми и даже персонального секретаря-нахлебника. Причём делал он это действительно круто! Насколько это удобно: тебе раз набили брови, которые на вид не отличаются от настоящих, не нужно каждый день рисовать, да ещё и на уровне лучших гримеров страны!
Но вернёмся на место событий.
— Завтра мы будем опять Юлю снимать для клипа. Нужно будет цветки сделать.
— Да, — ожил я. — Накачал уроков кучу, сегодня посижу. Вроде ничего сложного нету. Кстати, узнал у знакомого, сколько такая работа будет стоить у них в студии.
— И?
— Около трех сотен баксов! Совсем обнаглели! Там работы… ну, мне, человеку, который на этом только пару месяцев сидит — два-три часа. И ещё столько же, чтоб просчитать.
— А что ты хотел? — Саня тоже начал расслабляться, забывая про ссору. — Тут в Киеве не талантами торгуют, а наглостью. И пробиваются самые борзые. Взять того же Бадоева помнишь его клипы на просмотре?
— Ну?
— Сплошная ж чернуха. Сделать одиннадцать клипов, и в каждом кого-то убивают. Человек уже реально не понимает, что делает! Помнишь «тот клип»?
«Тот клип» действительно удивил. Прикольная такая музычка, которая классно бы смотрелась на рекламе йогурта или хлопьев для похудения. Только эта музычка сопровождает видео, где изображена бомбежка города, а беременная и окровавленная Лара Фабиан, у которой начались схватки, ищет госпиталь. Может я чего не понимаю, но на мой взгляд, самый удачный комментарий к работе, это: «не пришей пи…де рукав».
Однако, за счёт работы талантливых художников, дизайнеров, операторов и ещё кучи людей — даже это смотрелось интересно. Хотя самой Ларе Фабиан (по словам самого Бадоева) не понравилось. Но деньги-то были уплочены, переделывать никто ничего не собирался, и получилось классическое: «маемо шо маемо». Интересно ещё и то, что премьера клипа была намечена на осень 2011-го, а сейчас уже весна 2012 и ничего. В поисках отзывов я перерыл весь интернет, но ничего кроме трейлера не нашел. Такие дела.
— Так вот, — продолжил Саня. — Ходят слухи, что Бадоев цены снижает. Народ, наверное, понимает, что есть что-то лучше. А тут я как раз на подходе. Нужно только рывок последний сделать и всё! Буду не на бабской оранжевой «Фабии» кататься, а на черной «Инфинити».
— А чем тебя «Фабия» твоя не устраивает? — удился я.
— Да ну Коль! Вот в Чехии это вообще для домохозяек машина. Это не солидно. Ну, представь, попросит меня Меладзе домой подвезти после пьянки, а я его в «Фабию» засуну? Ну, может, не «Инфинити» для начала, а «БМВ» неновую, с Германии пользованную можно. Так «БМВ» — это ж вещь! Никогда не катался в такой?
— Да я и на Шкоде не особо часто катался, — уклончиво ответил я.
В кармане запиликал телефон. Звонила Женя, с которой именно сейчас говорить не было никакого желания. Но телефон, по которому она звонила был рабочим, а не личным, и просто так отморозиться было бы наглым невыполнением своих обязанностей. Трепаться по рабочему телефону тоже не самое камильфо…
— Сань, это та тетенька, у которой ты рубашку заказывал, звонит. Поговоришь?
Саня поморщился, и я со спокойной душой выключил звук.
Стоило Жене прекратить звонок, как дисплей опять замигал. Номер определился.
Какая-то «Ира».
Саня притормозил у обочины и перезвонил. Весь разговор пересказывать не буду, но суть сводилась к тому, что Санин родной брат наговорил про него нехороших гадостей друзьям и родственникам просто так ни за что. По окончании Александр, разбитый и поникший уныло посмотрел на меня.
— Вот я, Коль, не понимаю… Я ему машины покупал, деньги высылал из Праги, ларёк купил, ВСЁ ДАВАЛ! А он вот так благодарит. Ну, как так можно?
— Не знаю, — честно признался я.
— Представляешь, был у меня дома недавно, видел твой диван разложенный и всем рассказал, что я сплю непонятно с кем, типа уже взрослый, а все ещё по девкам.
— Ну, хорошо, хоть не сказал, что с мужиками спишь, — пошутил я.
— Я не знаю, как так можно, Коль. Ничего ж нету у самого, ничего не делает, чтоб чего-то добиться, а других грязью поливает.
— Ничего странного, — пожал плечами я. — Можно самому вверх тянуться, а можно всех вокруг опускать. Слабые второй вариант всегда выбирают. Хоть так они чувствуют сладость жизни.
— Его Бог за это и наказывает. Профукать квартиру в Киеве…
И пошел длинный грустный рассказ про нерадивого брата. Александр тоже не упускал возможность всячески облить грязью родственника, и я про себя отметил, что мне достались отличные братья. По словам Александра, брат его был самой низкой чести человеком, абсолютно неблагодарным и коварным. Я, конечно, кивал, но особо не верил, так как не имею привычки судить о людях по рассказам. И слишком уж складно получалось: все любят и помогают ленивому брату, а с несчастного Сани только деньги тащат. Хотя, всё могло быть именно так, потому что он не врал. В смысле он верил в то, что говорил.
Приехав домой, мы «порубали». Саня, как обычно, яичницу с колбасой, а я, будучи на посту, рис и капусту. Хоть съел я и много, жрать хотелось безумно! Видимо, пост — это реальное испытание на профпригодность. Но я держался.
Утром, пока Саня дрых, я решил исправиться и попросить прощения у Жени. Все-таки некрасиво вчера вышло.
— Але, Евгения, не отвлекаю?
— Нет, — холодно ответила Женя.
— Вы вчера звонили вечером. Я не смог ответить. Был занят.
— Было интересно у вас кое-что узнать.
Тон у Жени был очень неприятным, но я, как дурачок, отвечал очень вежливо. Даже в трубке было слышно, как я улыбаюсь.
— Что же?
— Неужели сложно было просто сказать, что замужние не интересуют?
— Можно я помолчу?
В трубке хмыкнули и через десяток секунд спросили.
— В смысле?
— Ну, послушаю.
— В смысле???
— Ну, Вы же мне врете! — весело подытожил я.
— Я тебе вру???
— Угу.
Помолчав секунд десять, Женя положила трубку.
Она уже на «ты», значит, тема разговора носит эмоциональный характер, а на деловой имидж мы уже покакали. Значит, я её задел, и у неё были какие-то планы. Она уже не кокетничает, значит, не хочет создать впечатление, а значит, она в мрачных тонах обрисовала наше дальнейшее общение. Вот это хреновенько. Женская обида в чистом виде — дело страшное.
Телефон опять зазвонил. Опять Женя. Вот уж не думал, что она перезвонит так быстро.
— Але-у? — вежливо поинтересовался я.
— И вот тебе не стыдно паясничать?
— Стыдно, — честно признался я.
Женя не засмеялась. её голос наполнился ещё большей обидой.
— Я видела, как ты возвращался с метро через десять минут. Я что, чем-то тебя обидела?
Мне было сильно неудобно, но я разулыбался ещё больше.
— Жень, я, честно, если начну всё объяснять, ты мне не поверишь. Смотри. Обручальное кольцо я заметил сразу, ещё на рынке… Мммм…
В голову пришла гениальная мысль.
— Ну… — немного задумалась Женя. — Продолжай.
— У тебя ребенок лет пяти-семи, да?
— КАК ТЫ УЗНАЛ???
— Перестанешь обижаться — скажу.
— Ну, хорошо-хорошо, — её интонация резко поменялась. — У кого-то на рынке спросил?
— У тебя стрижка почти под ноль, из-за которой ты носишь свою шапку смешную. Оно почти не видно, но, когда ты волнуешься, ты её поправляешь, и становится заметно. Ты не фрик, и просто так уродовать себя не будешь. А я как раз, когда ехал к вам, взял, чтоб не скучно было, халявную газету, где говорилось, что в каком-то Киевском садике нашли вшей и всех побрили налысо. Про родителей не говорили, но вполне возможно, что от ребенка и взрослые заразились. Ну, как-то так…
— Я поражена! — возбужденно ответила Женя. — Откуда ты узнал???
— Я же писатель. У меня работа такая: «Видеть». А вернулся я потому, что всё отменилось. Неужели, ты думаешь, я десять минут шатался бы по метро, а потом вышел бы из того же перехода?
— Не знаю, — растерялась Евгения.
Повисло неловкое молчание.
— Казинаки понравились?
— ДА! А…
— Ой, Жень, извини, мне тут звонят по работе, давай.
Не скупитесь на лайки и подписывайтесь на канал