Надя с трудом удерживала себя от усталого вздоха, прислушиваясь к шуму разговоров, доносящихся из гостиной. Там её муж, Дима, и его двоюродные родственники уже второй час обсуждали семейные анекдоты, громко смеялись, а в придачу к ним заехали ещё тётя и дядя «на денёк». Но уже пятый день никто не уезжал. По сути, вся эта «весёлая» компания оккупировала их небольшую двухкомнатную квартиру. Надя стояла на кухне и мыла бесконечную гору посуды после общего ужина, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Ей казалось, что она всё время на подхвате: «Принеси салфетки!», «Сварить ли суп?», «Достать бельё?», «Уложить племянника спать?» – и так бесконечно.
Ведь это не первый раз. С момента их свадьбы (год назад) родственники Димы любили появиться «на денёк», а оставаться на неделю, две… До этого Надя терпела, думая: «Ну, это его семья, разок потерплю.» Но в этот раз ощущение, что она – бесплатная прислуга, особенно яркое. «Хватит, – сказала себе, – пора ставить границы.» Но как объяснить мужу, что это уже за гранью?
Пронзительный смех двоюродной сестры Димы (Ларисы) и надтреснутый голос тётушки Полины звучали в гостиной, перемежаясь с футбольными комментариями дяди, что занял диван и громко переключал каналы. Надя осторожно вошла в комнату:
— Может, чай кто-нибудь хочет? – спросила она.
— Да, принеси чай, – махнула рукой тётя Полина, не отрываясь от телефонного звонка. – И чего-нибудь вкусного, если осталось.
Надя скрипнула зубами, вспомнив, что к сладкому никто не купил добавки: всё съели. Пришлось самой днём выбежать в магазин и прикупить печенья. Она так и сделала. А теперь без конца «принеси-подай».
Дима сидел рядышком, смеялся: «Ох уж эти наши истории!» Поймав взгляд жены, ответил губами, беззвучно: «Всё в порядке?» Надя лишь кивнула, но внутри понимала: «Нет, не в порядке. Это не заканчивается…»
Позже, когда гости затихли, Надя поймала Диму на кухне:
— Дим, слушай, давай поговорим. Я… я устала. Уже пятый день у нас дома твои родственники, я всё время бегаю, обслуживаю. Это же невыносимо!
Дима, смутившись:
— Ну… я понимаю, много людей. Но они ведь «ненадолго». Просто… решили задержаться. Родственники…
— «Ненадолго»? – вскрикнула Надя. – Пятый день! Когда они уедут?
— Скоро, может, завтра… – пробормотал Дима.
— Я слышала, тётя Полина говорила, что ещё планирует «осмотреть город», – Надя прикрыла глаза, – Значит, минимум два дня. Это уже перебор.
Дима пожал плечами:
— Надюш, это же моя семья, что тебе жалко? Ты же не против быть хозяйкой…
— Хозяйкой, да, но не горничной для кучи гостей, – возразила она. – У меня своя работа, свои дела, а все эти завтраки, ужины, уборки, стирки. И никто не спрашивает, могу ли я.
— Но это ж их манера… да и ты умеешь готовить вкусно, – проговорил он неуверенно, – Они же наши родные.
Надя в сердцах:
— А я что, не человек? Хочу просто тишины дома. Не могу бегать за десятью родственниками, подавая им всё. «Ты ему не пара!» – Ой, оговорилась… – «Я же не слуга».
Дима прикусил губу:
— Ладно, я попробую сказать им, чтоб завтра уехали.
— Надеюсь, – ответила Надя со вздохом. – Иначе я сделаю это сама, причём более жёстко.
Утром Дима сделал попытку мягко намекнуть родственникам: «Ну как, вы уже посмотрели всё? Может, вас отвезти на вокзал?» – Но тётя Полина ответила: «Ой, нет-нет, мы ещё хотим пару дней погулять, понравилось тут… И уж так уютно у вас!»
Лариса улыбнулась: «Да, тем более Надя такая отзывчивая, всё принесёт, стирает наши вещи, какое удовольствие!»
Дима робко: «Но Надя… устаёт… может, лучше в гостиницу?»
Они переглянулись, обиженно: «Гостиница? То есть вы нас выгоняете? Это ж семейный дом, вроде бы…»
Дима отступил, чувствуя, что «не сработало» его намёк. «Чёрт, ну нельзя же их выгонять напрямую…»
Через день Надя заметила, что ничего не меняется. Родня всё так же в гостиной, смеётся, а она бросается с очередной кастрюлей, пытаясь накормить их. Под вечер, когда она уже падала от усталости, выловила Диму в коридоре:
— Ты обещал решить, а они никуда не уезжают. Как долго ещё это продолжится?
Дима прикусил губу:
— Ну, мамина сестра ещё не нагулялась… Я пытался… Они заявляют «Мы в гостях у родного племянника!»
Надя рассердилась:
— Разве не можешь сказать прямо: «Завтра уезжайте»? Или боишься обидеть?
Он, смутившись:
— Ну да, боюсь обидеть. Они ведь обижаются быстро… А для меня семья важна.
Надя вскипела:
— А я не важна? Я уже не могу быть загнанной лошадью. Или они уезжают, или… я не знаю, куда податься!
В груди у неё щемило чувство разочарования, что муж не защищает её интересы.
Вечером, когда Надя устало мыла посуду, Дима зашёл к ней. Собравшись с духом, она выплеснула:
— Сколько ещё это будет продолжаться?! Я чувствую себя просто служанкой!
Он попытался: «Надюш, потерпи…» Но она перебила:
— Нет, не потерплю! Я твоя жена, а не горничная для твоей семьи. Ты должен понимать: я не обязана обслуживать их бесконечно.
Дима вспыхнул:
— Не кричи! Они просто «немного» задержались…
— «Немного»?! – Надя сжала губы. – Это происходит уже в третий раз за полгода. Каждый раз «на денёк» – и неделями сидят!
— Ладно, – сник муж, – я виноват, что не отказываю. Но что мне делать? Родственные узы…
Надя со слезами:
— Хочешь, чтобы узы с женой порвались? Или выбери, что важнее: моё спокойствие или ваше «родное сборище»?
— Почему такой ультиматум, – нахмурился Дима, – Это же семья…
— А я – твоя семья тоже! – Надя говорила уже зябким тоном, – Если не поставишь границы, я перестану готовить и убирать за ними, пусть сами живут.
И, швырнув тряпку, выскочила в спальню, не желая дальше спорить.
Утром, на очередном завтраке, когда родственники опять расселись за столом и громко обсуждали планы на «следующую неделю», Дима понял: пора действовать. Встал и сказал, стараясь звучать твёрдо:
— Слушайте, родные, нам нужно, чтобы вы уехали до завтра. Наде скоро нужно спокойствие, у нас своя жизнь. Мы уже много сделали, чтобы вас принять, но время вышло.
Лариса ахнула: «Как так? Мы ведь только раскатились…» Тётя Полина тоже раскраснелась: «Мы что, вам помеха?»
Дима, сглотнув, ответил:
— Не помеха, просто… Поймите, мы не можем бесконечно принимать гостей. Надя устала, я тоже. Пожалуйста, ищите другое жильё или возвращайтесь.
— Надя жалуется, что ли? – чуть свысока спросила Лариса.
— Не важно, – Дима приглушённо, – Это наше общее решение.
Все сделали недовольные лица. Дядя (который мало говорил) пробормотал: «Вы не рады родне…» Но Дима не дрогнул: «Простите, но так надо.»
Начался ропот, обвинения: «Ах, какая… Надя наскакала, настроила против семьи!», «Вот до чего доводят молодые жёны!» – Даже дошло до того, что тётя Полина, собрав чемодан, громко бросила в коридоре: «Удачи вам, неблагодарные!» Лариса шипела: «Он под каблуком у жены, вижу!» Дядя вздохнул: «Пойду за такси…»
Дима чувствовал горечь, но не уступал. Надя стояла позади, чуть дрожа, но рада, что муж защитил их право на приватность. Когда родственники вышли, хлопнув дверью, в квартире наступила странная тишина, смешанная с облегчением.
Надя подошла к Диме, обняла:
— Спасибо, что решился. Знаю, тебе непросто было сказать родне «уезжайте».
Дима склонил голову:
— Да, тяжело. Они обиделись. Но… я понял, что твой комфорт – в приоритете. Не хочу, чтоб ты чувствовала себя горничной.
Надя улыбнулась, на глазах слёзы:
— Может, они ещё долго будут нас обвинять, но я благодарна тебе.
— Главное, чтоб мы жили без этого хаоса, – с облегчением сказал Дима. – Если надумают снова приехать «на денёк», мы поставим условия заранее.
Надя крепче обняла: «Я люблю тебя, несмотря на всё. Спасибо за поддержку.»
Через пару дней Дима получил телефонный разнос от отца: «Как посмел выгнать родственников?! Это позор для нашей семьи. А всё твоя жена виновата, делает из тебя подкаблучника. Вам бы быть гостеприимными…»
Дима сдерживал гнев:
— Пап, пойми, не грех принимать гостей, но не на недели без плана. У нас нет сил и пространства. Надя – моя жена, а не служанка.
Отец лишь ворчал: «Вы забыли родные узы ради удобства.»
Но Дима стоял твёрдо: «Да, «удобство» – это покой и уважение нас обоих. Прости, отец, мы так решили.»
Повесив трубку, Дима вздохнул: «Могут считать, что мы «предатели», зато внутри семьи всё окей.»
Наступили тихие дни, когда Надя и Дима наслаждались домом, без посторонних шумных гостей. Надя уже не чувствовала себя рабыней, успевала даже заняться хобби – шитьём. Вечерами они смотрели фильмы, гуляли, а Серёжа – их сын – по скайпу рассказывал родственникам какие-то новости (если те хотели послушать). Но никто не приезжал, потому что Дима дал понять: «Только по предварительному согласию, и на короткий срок.»
Конечно, со стороны некоторых родственников осталась обида, но супруги впервые ощутили, что они сами управляют своим пространством. «Я твоя жена, а не горничная для твоей семьи» – эти слова Надя произнесла, и муж выбрал её сторону, а не бесконечную угоду шумным гостям. Да, кому-то показалось «не по-родственному», но для них это стало шагом к зрелому браку, где интересы семьи (то есть мужа и жены) важнее угождения другим.
Таким образом, Надя и Дима выбрали быть хозяевами в собственном доме, а не уступать бесконечно давлению родни, которой «всегда мало». И если кто-то их теперь упрекал: «Вы же родственники!», они твёрдо отвечали: «Мы не против визитов, но без превращения жены в прислугу и дома в гостиницу.»