В марте хорват выиграл три «Челленджера» подряд. За счет этого он прибавил 48 позиций и вернулся в топ-100 – сейчас он 97-я ракетка мира.
«Я никогда не делал этого ни на «Челленджерах», ни, тем более, в основном туре. Это было точно особенное чувство, и я не ожидал, что это случится.
Перед теми турнирами я просто надеялся сыграть несколько матчей, пару из них выиграть, но такого точно не ожидал. Я был совсем не в турнирном режиме. Я развлекался с семьей, ходил в рестораны. Я не особо следил за сном, когда шел спать и так далее.
У меня не было подхода «поехать туда и победить на турнире». Мой подход был в том, что мне нужно сыграть матчи, потому что я много раз подряд вылетал в первом круге, пи вообще считал, что сыграл мало матчей.
Думаю, когда выигрываешь пару хороших матчей, как я это сделал на первом турнире, показываешь себе, что можешь снова играть хорошо. Я был очень доволен своим уровнем. Я говорил тренерам, что чувствую, что вернулся на очень хороший уровень.
Я действительно считаю, что иногда труднее играть на «Челленджерах», чем в основном туре, потому что парни там более голодные. Большинство из них намного моложе и очень голодны до побед. Они никогда не были в туре. Им нужно зарабатывать деньги.
Атмосфера там немного иная, чем в основном туре, потому что на большинстве турниров тебе дают три тренировочных мяча на весь день. Это непросто, но мне, если честно, тоже понравилось. Это вернуло меня к временам, когда мне было 17 и я играл «Челленджеры». Так что это назад к истокам. У меня был настрой, что мне однозначно нужно выигрывать, играть больше матчей, потому что это вернет меня в форму. Так и случилось.
Те, кто старше, я думаю, играют без стресса. Да, они играют не только ради удовольствия, но они правда любят игру и им нравится это делать. Они играют, потому что любят это.
Если сравнивать с собой – я все еще играю, потому что хочу выиграть «Большой шлем». А потом я, может быть, захочу закончить. А они играют просто из любви к теннису. Им реально нравится быть в туре. Это дает им дополнительное преимущество – играть свободнее и с меньшим давлением.
Скажу прямо. У меня нет еще 15 лет в запасе. И, честно, я этого не хочу. Может, мое мнение изменится, но я точно говорил, я не хочу играть после 34-35 лет. Но я очень уважаю тех ребят, потому что я намного младше, и, честно говоря, мне трудно приезжать на «Челленджеры». Там немного другой менталитет.
Я очень уважаю тех, кто там играет – например, Марин [Чилич] и как Стэн [Вавринка]. Это действительно невероятно. И видеть это тоже круто. Это дает мне дополнительную мотивацию, потому что мне становится стыдно за себя и за свое отношение, когда я ловлю себя на мысли: «Зачем мне ехать играть сейчас «Челленджер»?»
Потом я смотрю на этих ребят – они играют эти турниры, а они сделали в теннисе в сто раз больше, чем я. И я такой: «Ладно, заткнись, поезжай, играй и сражайся».
