«Люди думают, что я спятил, раз не купил что-то более быстрое, но ничто другое не может сравниться по ощущениям с этой машиной. Она живая, чего не скажешь о современных моделях. В ней ты чувствуешь абсолютно всё».
Данный экземпляр — не родстер. Не тачка, которую обычно изображают на плакатах. Это купе с жёстким верхом — не столь заметное, но крайне серьёзное. На один хардтоп приходилось четыре родстера. Изначально он был построен как своеобразный ответ MG на революцию в аэродинамике: послевоенные силуэты, обтекаемые панели кузова, отказ от вертикальных линий, которые всем приелись. Автомобиль, спроектированный инженером и дизайнером Сидом Эневером, настоящим старожилом марки, зарождался в качестве изящного прототипа на базе лемановского болида. Первоначальная концепция настолько отличалась от существовавшего тогда модельного ряда MG, что компании пришлось разработать совершенно новое шасси, дабы воплотить проект в реальность. Купе появилось позже, как более жёсткая закрытая модификация, которой так и не удалось снискать столь же сильной любви окружающих. Но у неё был потенциал.
Данный экземпляр был раздет до основания, выпотрошен и тщательно облегчён, дабы расшевелить и вдохнуть в него новую жизнь. Под капотом по-прежнему скрывается оригинальная рядная «четвёрка» серии B, которая дышит посредством пары карбюраторов SU с так называемыми «дудками». Машину не назовёшь быстрой по сегодняшним меркам, но она отзывчива, честна и прямолинейна. Чистая механика! Бампера исчезли, пав жертвой борьбы с лишним весом, благодаря чему облик MG стал лаконичнее и вплотную приблизился к своим гоночным корням. Один из узнаваемых штрихов — одинокая фара на блестящей решётке радиатора, — дань уважения раллийным автомобилям из далёких 1960-х годов.
В те времена ребята из MG отнюдь не были чужими на автомобильных соревнованиях. Модель MGA, в частности, добилась успеха в гонках на выносливость — таких как Сибринг, Ле-Ман, Милле Милья, — где нередко превосходила ожидания зрителей, подтверждая простую истину: вес действительно имеет огромное значение. А возросшая жёсткость кузова делала купе отличным выбором для участия в длинных ралли и шоссейных гонках, где от надёжности зависело ничуть не меньше, чем от скорости.
Слово «живая» постоянно мелькает в памяти — словно игла компаса, настойчиво указывающая на север. Вы слышите его всякий раз, когда владелец рассказывает про MGA. Да и про всё остальное тоже: свою работу, дизайн, искусство. Дело не в безупречности произведений. Дело в пульсе, который отражается в движениях его кисти.
«Мне хочется чувствовать, что кто-то работал над этой машиной. Ощущать чьи-то отпечатки пальцев на металле. Она должна издавать шум. Она должна быть живой. Подавайте мне тряску. Подавайте мне пыль. Я хочу, чтобы она балансировала на грани. Настоящее ни с чем не спутаешь. Вы ведь понимаете».
Ему не нужна безупречность. Ему нужны эмоции.
Когда речь зашла о красивой автомобильной рекламе, он даже не пытался скрыть отвращения. «Кому нужен ещё один кадр с внедорожником на горной дороге с золотистым ретривером, высунувшимся из заднего окна? Это не про вождение. Мне ни к чему идеальная машина. Я выбираю ту, из-за которой замирает сердце».
Потому что она живая!
Источник: Kris Clewell / Petrolicious
Что скажете, друзья? Какой из многочисленных семейных кроссоверов способен вызвать у нас с вами похожие эмоции? 🤣
И самое любопытное: как называется машина, припаркованная рядом с его MG MGA?