«Я больше не ношу форму. Не стою с термосом в тамбуре. Не уговариваю пассажиров не курить в туалете. Я теперь могу говорить правду — и мне уже не страшно».
Бывший проводник поездов дальнего следования рассказал, что на самом деле происходит в пути. Без фильтров. Без приукрашиваний. Только факты, которые обычно прячутся за дверями поезда.
Начнем с вагона-ресторана. Там всё самое интересное
Поездной вагон-ресторан, как вспоминает бывший проводник, «государство внутри государства». И правила там свои.
Официантки, по рассказам проводника — те же проводницы, поваром могла быть уборщица, которая час назад драила туалет. Гигиена — по желанию. «У нас в котлетах находили волосы, мусор, однажды — гвоздь. Жалобы не принимались. Просто приносили новую порцию и всё». Цены устанавливали тоже сами: бутылка водки — тысяча рублей, хотя закупалась за 200. Паспорт при этом никто не спрашивал. Главное — платишь.
«Зарплаты зависели от выручки, поэтому, чем больше продашь — тем лучше. Кто не хотел идти в вагон-ресторан, покупал всё «на месте»: чай, сигареты, анальгин, шоколадки и даже презервативы можно было взять у самих проводников. Неофициально — но стабильно», — рассказывает мужчина.
Зима, туалет и монтировка
Работа проводника — это не только постель застелить и чай разлить. Особенно зимой. Особенно на старых составах, где туалеты не био, а те самые — с отверстием насквозь. На морозе вся система моментально замерзает. Пассажиры не нажимают на педаль смыва, и всё остаётся в трубе. При минус 30 всё это превращается в ледяной столб. Новый смыв заливает сверху воду, та замерзает — и так по кругу, пока весь бачок не превращается в монолит. И как с этим справляться?
«Мы брали монтировку и выдалбливали эту глыбу вручную. В рукавицах, насквозь промёрзшие, вонючие, но надо. Люди ведь жалуются, что не работает туалет. А потом этими же руками — раздаёшь чай, убираешь мусор».
Станций, где можно нормально помыться, нет. Воды — в обрез. Гигиена — по остаточному принципу. А ты всё равно должен улыбаться и говорить: «Уважаемые пассажиры, не забудьте про чай».
А бывает и сами пассажиры добавляли проблем
На посадку в Воронеже пришёл мужчина с билетом до Москвы. Но на перроне — суета, отправление через минуту, проводник проверяет билет: вагон, место, фамилия — вроде всё совпадает. Через полчаса выясняется, что пассажир сел не в тот поезд. Не в ту сторону. Этот идёт на Север.
Решение приняли быстро: высадить на ближайшей остановке. «Мы открыли дверь, дали ему время одеться и высадили. Поезд ушёл. А я потом выглянул и понял, что оставили человека в чистом поле. Было чувство, что мы бросили человека умирать. И ты — просто винтик. Сделал, всё по правилам». Что с ним стало дальше — неизвестно. Никто не проверял. Никто не отчитывался. Просто поехали дальше, будто ничего не случилось.
«В этой работе нет романтики. Есть смены без сна, штрафы за чужие ошибки, вечно замёрзшие руки и молчание в ответ на вопрос: «А почему так?»» — подвёл итог бывший проводник.
Если среди читателей есть те, кто работал проводником — напишите. Стало ли легче? Или всё ещё надо держаться изо всех сил — чтобы просто доехать до конца маршрута.