Рядом с умирающим Патриархом Тихоном находилось четыре человека, из записей воспоминаний которых можно узнать об этих последних минутах. Одним из свидетелей была врач больницы - Э. Бакунина. И еще один свидетель:
«…Проснувшись, он (Святитель Тихон – ред.) подозвал келейника и сказал: “Пригласи доктора”.
Тотчас же было послано за доктором Щелканом, а до его прихода явились врачи лечебницы. Пришедший Щелкан стал на колени у достели Святейшего, взял его за руку и спросил: “Ну, как здоровье, как Вы себя чувствуете?.. “. Святейший не ответил. Щелкан держал руку Святейшего, замирающий пульс говорил ему, что здесь совершается таинство смерти. Он обвел глазами присутствующих врачей в знак того, что жизнь угасает и надежда на благополучный исход иссякла.
Минута проходила за минутой. Святейший лежал с закрытыми глазами. После короткого забытья Святейший спросил: “Который час?..”.
– “Без четверти двенадцать”.
– “Ну, слава Богу’, – сказал Святейший, точно он только этого часа и ждал, и стал креститься:
“Слава Тебе, Господи”, – сказал он и перекрестился.
“Слава Тебе...”, – сказал он, занес руку для третьего крестного знамения. Патриарх всей России, новый священномученик, великий печальник за веру православную и Русскую Церковь, тихо отошел ко Господу.
...В среду, 26 марта ст. ст. (8 апреля по н. ст. – ред.), в 5 часов утра, когда вся Москва еще спала, после отирания тела елеем, в карете скорой помощи, тихо и незаметно Патриарх всей России, обернутый в бархатную патриаршую мантию, из лечебницы был перевезен в Донской монастырь. Останки почившего сопровождали митрополит Петр Крутицкий и епископ Борис Можайский. По прибытии, с колокольни понеслись мерные удары большого колокола, прозвонившего 40 раз.
Ужасная весть быстро облетала столицу. В храмах начались богослужения. Верующие останавливались на улицах и передавали друг другу последние вести из Донского монастыря. На зданиях некоторых иностранных миссий были, в знак траура, приспущены флаги.
На следующий день, в изъятие из устава, были совершены во всех московских храмах Литургии Иоанна Златоуста.
Перед положением во гроб, которое состоялось в 3 часа дня, тело Святейшего было внесено в алтарь и три раза обнесено вокруг престола, причем в этот момент через окна собора ярко заблистало солнце; но вот Святейший во гробе, и лучи мгновенно погасли.
Это произвело на толпу большое впечатление. Знаменательно, далее, что Патриарх умер в день смерти праведного Лазаря и за его погребением началась Страстная седмица.
Из Патриаршей келий, куда было сначала доставлено тело почившего на носилках, Святейший был торжественно перенесен в сопровождении сонма духовенства во главе с преосвященным Борисом, епископом Можайским, и облачен в патриаршее облачение – золотое с темно-зеленой бархатной оторочкой, шитое золотом и образами. На главу надета драгоценная Патриаршая митра. Присутствовавшие архиереи по окончании облачения вложили в руки Святейшего дикирий и трикирий и его руками благословили народ при произнесении диаконом измененных слов богослужения: “Тако светился свет твой пред человеки и вси видша добрая дела твоя и прославила Отца нашего, Иже есть на небесех” (Мф V, 16). Точно сам почивший Патриарх, отходя в лучший мир, прощался со своею паствою, в последний раз благословляя ее».