За кулисами мировых театров шепчутся легенды о спектаклях, которые словно притягивают неудачи. Артисты суеверно крестятся перед выходом на сцену, а старые балетмейстеры передают из поколения в поколение истории о мистических совпадениях. Эти постановки окутаны тайной — одни называют это случайностью, другие верят в подлинные проклятия.
Возьмем «Жизель» — балет, который в театральной среде негласно называют «убийцей». История о девушке, умершей от несчастной любви, будто мстит тем, кто её исполняет. В 1943 году Ольга Лепешинская сломала ногу во время кульминационной сцены безумия. В 1980-м Екатерина Максимова получила тяжелейшую травму позвоночника на репетиции этого же балета. А в 2009 году Дмитрий Гуданов, превозмогая дикую боль, дотанцевал партию Альберта со свежим разрывом связок. В Большом театре до сих пор избегают произносить название спектакля перед выходом на сцену, заменяя его намёком: «Сегодня идёт Тот Самый».
«Лебединое озеро» — ещё один магнит для странных происшествий. В 1937 году на Марину Семёнову едва не обрушились тяжёлые декорации. В 1996-м Анастасия Волочкова получила травму, исполняя партию Одетты. А в день смерти Людмилы Семеняки в Мариинке как раз шёл этот спектакль. Любопытно, что именно «Лебединое» транслировали по телевидению во время августовского путча 1991 года, что добавило ему мрачной символики.
Особое место в этом списке занимает «Спартак» — балет, который будто наследует яростную энергетику своего героя. Хореограф Юрий Григорович потерял жену, балерину Наталью Бессмертнову, вскоре после постановки. Иван Васильев чудом избежал падения в оркестровую яму во время своего коронного прыжка. А сколько раз в разных театрах мира во время этого спектакля рвались тросы и падали декорации — не счесть. Многие танцовщики перед выходом на сцену в «Спартаке» тайно крестят пуанты.
«Баядерка» с её восточным колоритом тоже окружена мистическим ореолом. В 2014 году Мария Александрова сломала ногу на генеральной репетиции. В 2017-м в Мариинском театре рухнула часть декораций, едва не задавив кордебалет. Сама Галина Уланова наотрез отказывалась танцевать главную партию, называя её «опасной» — и это при том, что других сложных ролей она не боялась.
Шекспировская история в «Ромео и Джульетте» тоже не обходится без происшествий. В 1982 году в Ла Скала во время спектакля вспыхнули декорации. В 2008-м у Светланы Захаровой в самый драматичный момент разошлись швы на костюме. А в 2019 году Наталья Осипова и Джейсон Китли так эмоционально исполняли дуэт, что столкнулись головами, оставив друг другу кровавые раны.
Почему же именно эти балеты обросли такими легендами? Театральные психологи объясняют это несколькими причинами. Во-первых, балет сам по себе — искусство рискованное, где любое неверное движение может привести к травме. Во-вторых, работает эффект самопрограммирования: если артист верит в «проклятие», он подсознательно теряет концентрацию. Ну и конечно, мистические истории — часть театрального фольклора, который придаёт этому виду искусства ещё больше таинственности.
Но есть и другая сторона медали. Многие артисты наоборот считают, что именно в этих «проклятых» спектаклях рождаются их лучшие работы. Возможно, особая энергетика сложных ролей заставляет выкладываться на пределе возможностей. Как знать — может быть, эти балеты не столько приносят несчастья, сколько требуют полной самоотдачи, а платой за гениальное исполнение становятся реальные жертвы.
Как вы думаете — в этих историях есть мистическая подоплёка, или всё объясняется обычными совпадениями? В следующих статьях я разберу противоположные случаи: спектакли, которые считаются «счастливыми» и будто приносят удачу тем, кто их исполняет.