Я очень-очень-очень много работаю. И работала раньше. Это всегда было для меня главным приоритетом, потому что хочется жить, а не выживать. Хочется дать близким опору и поддержку. И даже несмотря на то, что я девушка, я знаю цену и ценность денег. Я знаю, что такое трудности и боль, умею поддерживать и помогать, сопереживать — потому что сама через многое прошла.
Но как же я жалею о том, что обычно всё это касается посторонних людей, с которыми я много взаимодействую… и так редко касается самых близких — моей семьи. Потому что внутри всё время было ощущение: «Сейчас ещё немного, и приеду пообщаюсь. Ещё пара часов на встрече — и перезвоню. Ещё пара закрытых вопросов — и поедем в отпуск».
И как больно потом осознавать, что в таком режиме проходят годы. А должного тепла и участия не получают те, кто больше всего в этом нуждается.
А ещё больнее понимать, что можно опоздать подарить это самое тепло.
Так было и у меня, когда я оказалась на могиле моего любимого и самого доброго на свете дедушки. Я осознала слишком поздно, что не успела сказать то, что хотела. Эти слова до сих пор стоят у меня комом в горле…
Ко мне каждый день приходят живые люди. Я вижу в их глазах потухший огонь, немой вопрос и непонимание: а как дальше? Как же жить, когда рядом нет милого сердцу человека, а остались лишь воспоминания?..
Ведь жизнь продолжается. И в нашей живой жизни мы ещё можем многое изменить: можем исправить ошибки, можем простить кого-то, обнять… или наоборот — наконец высказать всё, глядя в глаза, и облегчить душу.
Но мы не можем этого сделать с теми, кто ушёл.
Хотя незакрытые вопросы и обиды могут висеть годами, как груз на шее. А потом бывает слишком поздно…
_______________
Ирина уже час не могла собраться с мыслями, судорожно листая каталог с памятниками. Она выбирала надгробие для сестры, и было видно, как тяжело ей это даётся.
— Я ей так завидовала… С самого детства её как будто любили больше, — прошептала она.
— У неё всегда всё получалось, — голос дрожал, — а я всегда была как в тени. Даже в последний год мы почти не общались… Я не поздравила её с днём рождения. Просто не смогла. Глупо, да?..
Она закрыла каталог, положила руки на стол и замерла.
— А теперь её нет. И я даже не могу ей сказать, что… я всё равно её любила. Пусть по-своему. Пусть через обиду.
Я слушала молча. Потому что в такие моменты не нужны слова. Нужна тишина, в которой человек наконец-то слышит самого себя.
— Я хочу, чтобы памятник был красивым. Она бы так хотела… — тихо добавила она. — И, наверное, это единственное, что я теперь могу для неё сделать.
_______________
И я понимала её боль. Потому что часто мы начинаем видеть, как человек к нам относился по-настоящему, только когда его уже нет рядом. Когда уходит пелена из нашего эго, и остаются настоящие глубокие воспоминания.
Обида — это лишь наша реакция. Это ком в горле, когда человек не может на нашем языке сказать: «Я люблю тебя».
Ирина вдруг вспомнила:
— В школе меня дразнили из-за одежды, а она одна вставала на мою сторону. Подсовывала свои варежки зимой, когда я забывала. Стояла между мной и мамой, когда я взрывалась…
— А я этого не ценила. Мне казалось, она просто правильная. А сейчас понимаю — она просто всегда была за меня. Даже тогда, когда я сама не была за себя.
Как же часто именно такая недосказанность витает в семье, среди самых близких людей. Когда кажется, что ты один во всём мире, а на самом деле — за твоей спиной всегда стояли те, кто любил.
Я вижу это каждый день. Как человек хочет исправить то, что уже нельзя. А ведь когда-то можно было просто позвонить. Сказать: «Прости». Обнять. Не ждать. Не откладывать.
Не ждать, когда будет повод и праздник, чтобы подарить живые цветы любимой — а потом носить их на кладбище, ведь она их так сильно любила. Именно эти — розовые розы.
Не откладывать поездку на дачу к бабушке, потому что «не до этого» — а потом ездить каждые выходные на кладбище, чтобы хоть как-то прикоснуться к любимому образу.
Не ждать, когда станет удобно сказать тёплые слова — потому что жизнь не всегда даёт вторую попытку. А потом мы тратим месяцы и годы, чтобы вернуть себе ощущение: «Я сделал всё, что мог».
А иногда всё, что нужно было — просто быть. Без телефонов, без срочности, без слов «я потом». Просто выслушать. Просто приехать. Просто обнять.
Я всё чаще думаю: неужели нам так сложно просто быть рядом, когда это действительно нужно?..
Я вижу, как люди приходят за памятником, а приносят с собой не заказ — а боль. Иногда вину. Иногда сожаление. Иногда — огромную, как море, любовь, которую уже некуда направить.
Памятник становится не просто плитой. Он становится письмом. Последним. Тихим. Таким, которое человек пишет, когда уже не может говорить вслух.
И мне хочется, чтобы таких писем было как можно меньше.
Потому что пока ты жив — ты можешь всё исправить.
Если ты читаешь эти строки — значит, ты жив.
У тебя есть голос. Есть руки. Есть время.
Ты можешь позвонить. Сказать: «Я скучаю». «Прости». Или просто: «Я с тобой».
Можешь подарить цветы не по дате. Написать сообщение, за которое не будешь корить себя потом.
Можешь оживить отношения. Вернуть тепло. Отпустить обиду.
Ты можешь быть рядом. Пока не стало поздно.
Я верю, что в каждом человеке живёт этот свет — способность любить, прощать и быть живым в самом глубоком смысле.
И я верю, что пока ты жив — ты можешь всё исправить.
Просто начни. Сейчас.
___________________
Если откликнулось — подписывайтесь.
Я пишу о том, о чём многие боятся говорить. О жизни, смерти, памяти и любви. О тихих историях из ритуального мира, который обычно скрыт от глаз.
Если вам нужна помощь в изготовлении памятника — я здесь: grevir.ru
С теплом и уважением к каждому.
