Кончились каникулы. 10 января. Начинается третья четверть. День был тихий, снежный, с лёгким приятным морозцем. Много -много снега. Двинулась...
Возле своего дома уже ждала Сибаева. С сестрой и одноклассницей сестры. Вместе пошли в школу.
Ещё издали увидели стоящую на ступеньках директрису, а когда подошли...
Такого подарка, такого сюрприза, такой радости я не ожидала! В школе карантин! Почти на неделю! Приходить в следующий понедельник! Аааааааа!
Сказать, что я ошалела от радости - это не сказать ничего. Девчонки тоже обрадовались, повернули назад, чуть ли не вприпрыжку побежали домой. Около их дома распрощались.
Впереди - свобода! Нежданная, что ещё слаще! И решила я прогуляться по зимнему, тихому, пустынному(все же на работах) городу. И навестить своих бывших подруг.
Подходя к дому Алисы понимала: дома ее может не оказаться - во- первых, карантин здесь, в постылой бурсе, а в моей родной школе никакого карантина возможно нет. Опять же, даже если и там карантин - мы можем элементарно разминуться.
Так и оказалось. Вышла ее мать, сказала, что Алиса ушла в школу, дома ее нет.
Ждать смысла не было, пошла я дальше. К ней. К Ленке.
Ее тоже могло не оказаться дома. Но она была. Сама открыла дверь, радостно расширила свои карие глаза, сказала "ой, привет!", метнулась в квартиру - одеться, вышла в накинутом на плечи пальто и с жаром принялась рассказывать о своей новой школе.
Причина столь радостной встречи оказалась простой - нужны были уши, дабы поделиться - как охренительно у них обстоят дела в новой школе.
Мы вообще не учимся, радостно вешала бывшая подруга, мы ничем не занимаемся! На уроках играем в карты! На нас нарисовали стенгазету с критикой! Так смешно всех изобразили! А недавно мы всем нашим классом ушли с уроков в кино! И там к нам пристал один дед, он почему- то решил, что мы ему нагрубили! Дед пошел жаловаться, пришла контролерша, вы зачем дедушке нагрубили, спрашивает? А мы не грубили! Дед сел на свое место и все время на нас злобно смотрел! Так смешно!
Она говорила и говорила, а я слушала ее радостный голос, смотрела на улыбающееся счастливое лицо и сердце мое обливалось кровью.
Вот как, значит... Я подыхаю в бурсе, а она и мой бывший класс ходят в школу ради моциона...
Им весело и радостно. И ведь я тоже могла быть с ними. Если бы не она, не ее предательство. Я тоже могла бы ходить в такую славную школу, не мучиться, не подыхать там, а весело проводить время, играть в наши игры, разговаривать, смеяться, бегать в кино...
Мне стало реально плохо. Ещё хуже. Меня уже не радовал карантин. Это был удар. Если бы я услышала, как трудно учиться в новой школе, как там тяжело, как там требуют и задают - мне было бы легче в миллионы раз. Но слушать о ее развеселой жизни в новой школе на фоне кошмара, в котором пребывала я ....
Дальше помню смутно. Поговорили ещё о чем- то, она сказала, что сегодня пойдет...не помню - куда, но по пути занесет мне всех своих артистов, фотографии которых собирала, они ей больше не нужны.
Пошла домой. День разгорелся. Солнце сверкало, жаркое и яркое, снег блистал, погода чудная. А на душе - мрак и безнадёга.
Помню, как пришла домой, открыла дверь. Дома никого не было. Я налила себе тарелку фасолевого супа. Потом ещё. И ещё. Я стала много есть. Наверное, от нервов, усталости и для заедания проблем. За время пребывания в постылой бурсе я набрала не меньше шести килограмм. Помню, как било в окна солнце, фасолевый суп и песню "Верни мне дни январские навсегда! Ты был когда- то ласковей в холода. Оставь своё мальчишество и оттай. Ну что же ты молчишь- то все, мой январь?"
Да, днём она пришла. Я помню, как открыла дверь на звонок. Она стояла на ступеньках и протягивала мне стопку фотографий. Как когда- то.... Она была, как и год назад, в бело- голубой куртке, красных штанах и черных сапожках. Без шапки - солнце шпарило во всю. А на дороге ее ждала подружка. Я ее знала.
Она была младше нас на два года. Жила в одном доме с Ленкой. Год назад мы втроём весело провели время в очереди в поликлинике - наши классы привели на диспансеризацию. Тоже Наташка. Лукьяненко. Они куда- то шли. Вдвоем. Я взяла фотографии, весело поблагодарила. Ленка сбежала со ступенек и они с Наташкой пошли, весело переговариваясь, своим путём. Больше она не заходила ко мне ни ког да. Ходила мимо моего дома тысячи раз, но ко мне не заходила. Ей это было просто не нужно.
Я побежала на балкон и смотрела ей вслед.
Неделя пролетела. Началась бурса. Так как произошло такое грандиозное событие - придурашная бурса потеряла целую неделю занятий, горе- то какое!, то бурса взялась за обучение ещё более рьяно. Манановна тоже гоняла беспощадно. Мы бегали по пустыне. До изнеможения. После такой беготни я посмотрелась в зеркало и увидела вокруг рта пронзительно белый треугольник. Не просто белый, а ослепительно белый на красном лице. Пришла домой - треугольник лишь слегка поблек.
Прочитайте об этом " треугольнике смерти". Это опасное состояние.
Нет, меня ожидала судьба Таньки Леонтьевой. Или ещё покруче.
Одним словом, я была на износе.
В начале февраля в местной газете я увидела объявление - все желающие могут записаться на курсы кройки и шитья.
В моей гудящей голове возник план! Я иду на эти курсы. Тщательно и старательно обучаюсь. А после обучения иду на местную фабрику
С бурсы надо уходить. Я больше не могу. Не мо гу. Все. Это предел. Моих возможностей.
Состоялся разговор с родителями. Я была красноречива. Согласие родителей было получено.
Ура. Я ухожу из бурсы.