Солнце стояло высоко, заливая пустошь бледным, выцветшим светом. Небо было ясным, без единого облака, но воздух казался тяжелым, пропитанным чем-то неуловимо гнетущим. Я ехал по разбитой грунтовке на своем старом "Форде", колеса подпрыгивали на кочках, а в салоне гремела камера и рюкзак на заднем сиденье. Меня зовут Артем, я фотограф, ищущий заброшенные места для съемок. Этот город — моя новая цель, моя одержимость. Я нашел его на старой фотографии две недели назад, и с тех пор не мог думать ни о чем другом. Сегодня я наконец-то здесь, и пока все выглядело… обыденно.
История началась на блошином рынке в захолустном городишке. Я рылся в коробке с хламом, когда наткнулся на снимок — выцветший, с потрепанными краями. На нем был город: покосившиеся дома, пустые улицы, статуя в длинном плаще на площади. На заднем плане стояла фигура, лицом к объективу, но лица не было — только темное пятно, будто выжженное кислотой. На обороте было написано одно слово: "Уходи". Продавец, старуха с мутными глазами, посмотрела на меня, как на приговоренного.
— Не бери это, парень, — сказала она, ее голос дрожал от старости или страха. — Плохое оно. Проклятое.
— Да бросьте, — усмехнулся я, забирая снимок. — Просто старая фотка. Мне такие нравятся.
— Дурак ты, — пробормотала она, отворачиваясь. — Лезешь туда, откуда не возвращаются.
Я пожал плечами и ушел. Дома я попытался найти хоть что-то об этом месте — карты, архивы, интернет. Ничего. Даже мой знакомый историк, к которому я заглянул с фотографией, только покачал головой.
— Интересная штука, — сказал он, разглядывая снимок через очки. — Но я такого не знаю. Может, это декорация какая-то?
— Декорация с такой детализацией? — возразил я. — Смотри, тут даже тени правильные. Это реальное место.
— Тогда будь осторожен, — он нахмурился. — Царапины на краях… Похоже, кто-то хотел это уничтожить.
Его слова меня не остановили. Наоборот, разожгли любопытство. Каждую ночь мне снился этот город — силуэт домов в тумане, статуя, голос, шепчущий: "Иди". Я решил, что найду его, сделаю пару снимков и докажу себе, что это просто заброшка, а не что-то сверхъестественное.
Последнюю подсказку я получил вчера в придорожной забегаловке в сотне километров отсюда. Официантка, усталая женщина лет сорока, заметила фотографию на столе, пока наливала мне кофе.
— Это что у тебя? — спросила она, прищурившись.
— Старинный снимок, — ответил я, пододвигая его ближе. — Знаешь, где это может быть?
Она замерла, кофейник в ее руке дрогнул, и несколько капель упали на стол. Потом она медленно поставила его и посмотрела на меня, как на безумца.
— Слушай сюда, — сказала она тихо, почти шепотом. — Если это то место, о котором я думаю, тебе туда нельзя.
— Почему? — спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулся холодок.
— Потому что там… что-то не так, — она отвела взгляд. — Мой брат ездил туда лет десять назад. Вернулся другим. Седой, глаза пустые. Говорил, что видел там… тени. А через неделю повесился.
— Мне жаль, — сказал я искренне. — Но я должен проверить. Где это?
Она долго молчала, потом ткнула пальцем в окно, на север.
— По грунтовке за заправкой. Километров пятьдесят. Но не ходи туда, парень. Обещай.
— Обещаю, — соврал я, оставляя ей чаевые.
Теперь я был здесь. Дорога становилась все хуже — асфальт давно сменился грязью и камнями, но я упрямо вел машину вперед. GPS потерял сигнал еще час назад, экран показывал только серую пустоту. Я выключил его и ориентировался по инстинкту. Солнце начало клониться к горизонту, когда я увидел впереди обрыв, а за ним — город. Тот самый. Дома, улицы, статуя — все как на снимке, только без тумана и теней. Просто заброшенное место, застывшее во времени.
Я остановил машину у края обрыва и вышел, щурясь от света. Ветер был слабым, но холодным, с легким запахом сырости. Передо мной раскинулся город — молчаливый, пустой, но пока не страшный. Я достал камеру и сделал первый снимок с высоты. На экране все выглядело нормально: покосившиеся крыши, разбитые окна, асфальт, поросший травой.
— Ну что ж, — сказал я себе, похлопав по рюкзаку. — Пора спускаться.
Спуск был крутым, но днем он не казался опасным. Я цеплялся за камни, осторожно ставя ноги, и через полчаса оказался внизу. Передо мной открылась первая улица — узкая, с домами по обе стороны. Окна были пустыми, без стекол, но ничего зловещего в них не было. Просто старость и запустение.
— И это все? — пробормотал я, осматриваясь. — Обычная заброшка. Никаких проклятий.
Я пошел вперед, снимая все подряд: облупившуюся краску на стенах, ржавые вывески, покосившиеся заборы. Воздух был сухим, с легким привкусом пыли. Тишина давила, но днем она казалась естественной — ни птиц, ни ветра, только мои шаги. Я дошел до площади, где стояла статуя. Она была такой же, как на фото: фигура в длинном плаще, лицо скрыто капюшоном, руки сжимают что-то похожее на голову без глаз и рта. Камень потрескался от времени, но детали все еще поражали.
— Кто тебя вырезал? — спросил я вслух, обходя статую. — И зачем?
Ответа не было, да я его и не ждал. Я сделал несколько снимков, присел на обломок скамейки и достал бутылку воды. Солнце опускалось ниже, тени удлинялись, но пока все было спокойно. Я даже начал думать, что зря поверил байкам официантки.
— Может, брат ее просто спился, — сказал я себе, отпивая воды. — А это место — просто еще одна дыра, где никто не живет.
Но потом я заметил кое-что. На одном из снимков, сделанных у статуи, в углу кадра было пятно. Небольшое, темное, похожее на тень. Я нахмурился и сделал еще один снимок того же места. Пятно пропало.
— Глюк камеры, — пробормотал я, но голос дрогнул. Я встал и пошел дальше, решив осмотреть пару домов. Первый был пуст — гнилая мебель, разбитое зеркало, паутина в углах. Я щелкнул затвором несколько раз и вышел. Во втором доме было то же самое, только на полу лежала старая газета. Я поднял ее — заголовок гласил: "Город исчез за ночь". Даты не было, текст выцвел, но слова заставили меня замереть.
— Исчез? — сказал я вслух, глядя на бумагу. — Как это — исчез?
Я сунул газету в рюкзак и вышел на улицу. Солнце уже касалось горизонта, тени домов вытянулись, как длинные пальцы. Тишина стала гуще, и я впервые почувствовал холодок на затылке. Что-то было не так. Я достал камеру и сделал еще один снимок улицы. На экране, в окне одного из домов, мелькнула тень — высокая, сгорбленная. Я резко поднял голову, но окно было пустым.
— Черт, — выругался я, убирая камеру. — Глаза устали, вот и все.
Но сердце заколотилось быстрее. Я пошел обратно к площади, решив, что пора возвращаться к машине. И тогда я услышал звук — тихий, едва различимый, как шорох шагов по сухой траве. Я обернулся. Никого. Только дома, статуя и длинные тени.
— Кто здесь? — крикнул я, но голос прозвучал слабо, утонув в тишине.
Ответа не было. Только шорох стал чуть громче, и теперь он шел с нескольких сторон. Я ускорил шаг, чувствуя, как пот холодеет на спине. Солнце село, и город начал тонуть в сумерках. Тени двигались — я мог поклясться, что видел, как одна из них шевельнулась в окне. Я остановился у статуи и посветил фонарем вокруг. Ничего. Только пыль и пустота.
— Ладно, Артем, — сказал я себе, сжимая фонарь. — Бери себя в руки. Это просто заброшка.
Но когда я повернулся к статуе, мне показалось, что она смотрит на меня. Камень не может двигаться, но я услышал треск — тихий, как будто что-то внутри нее ломалось. А потом раздался шепот. Сначала слабый, едва слышный, он шел отовсюду: из окон, из трещин в асфальте, из-под земли.
— Ты пришел, — прошептал голос, и я почувствовал, как кровь стынет в венах.
Я попал в этот город днем, когда все казалось безопасным. Но теперь я знал: день был лишь началом. Настоящий кошмар ждал меня впереди.
Продолжение следует...