Мк, 10:32-45
Христос говорит ученикам, что Он идёт на смерть. Не иносказательно, не прикровенно — прямо: Он будет предан, осуждён, распят. Но за словами о страдании сразу следует то, что почти невозможно понять: двое из ближайших учеников, видевшие Его в сиянии Преображения, слышавшие голос с неба, подходят и просят о местах рядом с Ним — в славе. По правую и по левую сторону. И в этом отражение — не только непонимания, но и человеческой глубинной слепоты и глухоты, того укоренившегося в человеке представления, что слава — это возвышение, а власть — это сила.
В Евангелии мы не раз встречаем этот надлом: Христос говорит о Кресте, а ученики — о царствовании. Он говорит о добровольном уничижении, они — о положении, которое можно занять. И даже в самый последний вечер, когда время уже сжимается, когда дыхание предательства уже в воздухе, они спорят — кто из них больший.
Он идёт на смерть, они думают о статусе. Он склоняется у ног, они — меряются высотой. Он молчит перед неправедным судом, они хотят быть рядом с Царём, но по образу мира сего. В этом — страшное и точное зеркало, в которое глядит вся история Церкви, да и каждого из нас. Потому что мы и сейчас, зная уже всё, видя распятого Царя, всё равно тянемся к привычному — к власти, к влиянию, к триумфу, к человеческой славе.
Но Он говорит: между вами да не будет так. Мир почитает великим того, кто повелевает, кто управляет, кто ставит себя выше других. А вы не так. Потому что «Царство Моё — не отсюда». Оно не продолжение земной силы, только очищенной. Оно — иное по самой своей сути. Там, где в мире трон, — у Христа Крест. Там, где венец власти — у Него венец терновый. Там, где в мире возвышение, — у Него смирение до конца, до поругания, оплевания и избиения.
И если мы забываем об этом, если снова превращаем Его царство в человеческое господство, пусть даже украшенное словами любви, — мы теряем главное. Он — Царь, да. Но Царь, Который умывает ноги. Царь, Который молится за распинающих. Царь, Который выбирает не власть, а жертву. И если мы следуем за Ним, мы не можем не замечать, где и как Он царствует.
На Кресте — надпись: «Царь славы». И это не ирония. Это откровение.