"Началась война": страшное слово, которое быстро проникло в каждый дом. Женщины и представить не могли, в какое тяжелое испытание это превратиться для каждой из них. Кто-то оставался в тылу, кто-то шел на фронт воевать или спасать солдат.
«Сначала мы думали, что это ненадолго, — вспоминали француженки— Но скоро поняли: война не спрашивает, готова ли ты».
В оккупированных странах представительницы слабого пола быстро осознали, что дальше оставаться слабыми нельзя. Мужчины ушли на фронт, а на хрупкие плечи легла не только ответственность за семью, но и круглосуточная работа за станками.
«Каждое утро начиналось с очереди за хлебом, — писала в дневнике одна голландка —Иногда за пайком стояли часами, а возвращались с пустыми руками».
В Польше девушки из подполья «Армии Крайова» рисковали жизнью, передавая сообщенияи медикаменты.
«Однажды я прятала раненого партизана в подвале, — рассказывала Ванда Ковальская. — Немцы обыскивали дом, а мой двухлетний сынплакал Я дала ему щепотку сахара — последнюю — и шептала: «Молчи, или нас убьют». Он замолчал».
Во Франции женщины из Сопротивления печатали листовки под носом у гестапо.
«Мы работали по ночам, при свете керосиновой лампы, — вспоминала Жанна Моро. — Однажды соседка донесла на нас. Чудом успели сжечь бумаги, но мою подругу увезли в Равенсбрюк. Она не вернулась».
В Германии ситуация была иной. Пока мужчины гибли на фронте, женщины стояли у станков, заменяя их на заводах.
«Нас кормили пропагандой о «великой миссии», — говорила немка. — Но к 1944 году даже дети понимали: война проиграна. Мы боялись бомбежек, а еще больше —советских солдат. Нас учили, что они звери... Но когда пришли, некоторые вели себя по-человечески».
Страшнее всего пришлось женщинам на Восточном фронте. В оккупированных районах СССР немцы устраивали облавы на «рабочую силу».
«Меня угнали в Германию в 1942-м, — делилась украинка. —Работала на ферме. Хозяин бил за малейшую провинность, но его жена иногда подкармливала. Однажды сказала: «Прости, мы тоже не выбирали эту войну»».
Личная жизнь стала полем боя. Многие француженки, которых после освобождения обвиняли в «горизонтальном коллаборационизме», оправдывались:
«Я спасала детей». «Офицер предложил еду в обмен на ужин, —признавалась одна из них. — Голод страшнее стыда».
В Норвегии женщин, родивших детей от немцев, клеймили как «предательниц», а их детей называли «туземками» —«немчурками».
Но были и те, кто находил силы помогать другим.
В Берлине 1945 года медсестра Эрика Браун укрывала в подвале еврейскую девочку, выдавая ее за племянницу. «
Солдаты СС обыскивали дом, — вспоминала она. — Один приставил пистолет к ее голове и спросил: «Твоя мать арийка?» Я крикнула: «Да она же блондинка!» Он ушел, а я потом рыдала от ужаса».
После войны женщины столкнулись с новыми испытаниями. В СССР тех, кто пережил оккупацию, подозревали в «предательстве».
«Меня допрашивали три дня, — говорила ленинградка Вера Смирнова. — Спрашивали: «Почему выжила? Наверное, спала с фашистами?» А я ела кору и хоронила соседей...»
Эти истории, как шрамы, остались в памяти поколений. Одни женщины ненавидели войну, другие находили в ней странную силу.
«Мы научились выживать, — подводила итог полька. — Но до сих пор не понимаем: как вообще это пережили?»
Сегодня, глядя на старые фотографии —изможденные лица, пустые рынки, детские игрушки из обломков — кажется, будто это жизнь других людей. Но это они, европейские женщины, чьи тихие подвиги и ежедневное мужество стали невидимым фронтом самой страшной войны в истории. Каждая внесла свой вклад в победу, и каждая достойна звания Героиня