С начала 2025 года ключевая ставка Центрального банка России продолжает удерживаться на рекордных 21% годовых. Для многих это выглядит парадоксом: как во время экономических трудностей можно «душить» бизнес и население дорогими кредитами? Но если копнуть глубже, становится ясно: высокая ставка — не прихоть регулятора, а вынужденная мера, продиктованная жёсткими реалиями. Попробуем разобраться, почему ЦБ не может просто снизить проценты и «дать экономике подышать», и к чему приведёт попытка смягчить денежно-кредитную политику.
Инфляция: огонь, который не потушить водой
Российская экономика сегодня напоминает костёр, раздуваемый сразу несколькими факторами.
Первый — санкции. После введения новых ограничений США с 2022 года, затронувших почти все российские банки, курс рубля резко обрушился. Ослабление национальной валюты мгновенно ударило по импорту: даже товары из «дружественных» стран стали дороже из-за сложной логистики и необходимости закупать валюту по невыгодному курсу. Например, та же китайская электроника, которая раньше стоила 50 тыс. рублей, теперь продаётся за 70–80 тыс. из-за наценок за «серый» импорт через Казахстан или Турцию.
Второй фактор — военные расходы. На оборону и безопасность в 2024–2025 годах тратится около 25% федерального бюджета. Это не только закупки оружия, но и строительство инфраструктуры, выплаты семьям мобилизованных, содержание госпиталей. Такие масштабные траты создают ажиотажный спрос на ресурсы: металл, бетон, электронику, медицинское оборудование. Предприятия, работающие на госзаказ, готовы платить больше, чтобы получить необходимые материалы, что подталкивает цены вверх.
Третий драйвер инфляции — импортозамещение. Попытки создать или заместить взамен ушедших компаний производство микросхем, лекарств или станков требуют огромных инвестиций. Новые заводы закупают сырьё, нанимают сотрудников (часто переманивая их из других отраслей), что повышает издержки. Эти расходы «растекаются» по экономике, как вода, — например, рост зарплат в оборонной промышленности заставляет магазины поднимать цены на продукты, чтобы удержать своих работников.
К концу 2024 года инфляция достигла 9,52%, в продовольственные товары выросли на 11,05% При этом инфляционные ожидания бизнеса и населения остаются высокими: компании планируют повышать цены, а граждане ожидают роста стоимости жизни на гораздо большие значения, чем официальная инфляция . Это создаёт замкнутый круг: ожидания подстёгивают реальный рост цен.
Почему ЦБ не может использовать другие инструменты?
У Центробанка, казалось бы, есть несколько рычагов для борьбы с инфляцией: ключевая ставка, валютные интервенции, нормативы резервов для банков и эмиссия. Но в текущих условиях большинство из них недоступны или контрпродуктивны.
- Валютные операции. После заморозки золотовалютных резервов России в 2022 году и запрета США на использование доллара для расчётов с российскими банками, регулятор лишился возможности влиять на курс рубля через продажу или покупку валюты. Попытки искусственно укрепить рубль без резервов приведут лишь к ещё большей волатильности.
- Эмиссия рублей. Печатать деньги для покрытия дефицита бюджета — всё равно что подливать бензин в костёр инфляции. Дополнительная денежная масса без роста товарного предложения приведёт к тому, что рубль обесценится ещё сильнее, а цены взлетят до небес.
- Нормативы резервов. Ужесточение требований к банкам (например, увеличение доли средств, которые они обязаны хранить в ЦБ) могло бы снизить объём кредитования. Однако этот инструмент уже исчерпан: нормативы и так находятся на максимуме, а дальнейшее давление на банки спровоцирует кризис ликвидности и волну банкротств .
Остаётся только ключевая ставка — «тяжёлая артиллерия» ЦБ. Её повышение делает кредиты дороже, замедляя спрос. Бизнес откладывает проекты расширения, население реже берёт ипотеку или потребительские кредиты. В результате экономика «остывает», а инфляция замедляется.
Что будет, если снизить ставку? Краткосрочные выгоды vs долгосрочная катастрофа
Представьте: ЦБ объявляет о снижении ставки до 15%. Кредиты мгновенно дешевеют, предприниматели получают доступ к дешёвым деньгам, население радостно берёт ипотеку. Но уже через месяц начинается цепная реакция:
- Бизнес наращивает инвестиции в новые проекты, конкурируя за ограниченные ресурсы. Цены на металл, электронику, стройматериалы взлетают. Себестоимость продукции растёт, компании вынуждены поднимать отпускные цены.
- Население, получив доступ к дешёвым кредитам, начинает массово покупать автомобили, бытовую технику, недвижимость. Дефицит товаров приводит к их удорожанию.
- Бюджет, чтобы поддержать спрос, увеличивает военные и социальные расходы. Для этого приходится включать «печатный станок», что обваливает рубль. Импортные товары (от лекарств до iPhone) становятся недоступными для среднего класса.
К лету 2025 года инфляция может достичь 15–20%, а базовые продукты (хлеб, молоко, яйца) подорожают в 2–3 раза. Такой сценарий не абстракция — в 1990-х годах Россия уже проходила через гиперинфляцию, когда ставка достигала 210%, но даже это не сразу остановило обвал экономики .
Почему ставка — это следствие, а не причина проблем
Ключевая ставка в 21% — не прихоть Набиуллиной, а зеркало структурных проблем экономики. Санкции, военные расходы, импортозамещение — всё это создаёт проинфляционное давление, с которым ЦБ борется единственным доступным способом. Регулятор, по сути, вынужден «жертвовать» доступностью кредитов, чтобы избежать полномасштабного кризиса.
Исторический пример: в феврале 2022 года, после начала спецоперации, ЦБ резко поднял ставку до 20%, чтобы остановить обвал рубля и панику на рынках. Тогда это сработало: инфляция замедлилась, а экономика адаптировалась к новым условиям . Сейчас ситуация сложнее — санкции стали жёстче, а структурные изменения требуют больше времени.
Мнение экспертов: «Это меньшее из зол»
Аналитики SberCIB Investment Research отмечают, что даже при текущей ставке инфляция в 2025 году может составить 7%, что выше целевого уровня ЦБ (4%) . Однако снижение ставки до 17–18% спровоцирует новый виток роста цен.
Артур Мейнхард, эксперт ИК Fontvielle, подчёркивает: высокая ставка заставляет население сберегать, а не тратить, что критически важно для охлаждения спроса. Например, вклады под 18% годовых становятся «якорем» для сбережений — люди предпочитают копить, а не покупать товары, которые могут подорожать.
Но есть и обратная сторона: малый бизнес и ипотечные заёмщики страдают от дорогих кредитов. По данным на март 2025 года, средняя ставка по ипотеке превышает 20%, а по потребительским кредитам достигает 25–30% . Это вынуждает компании сворачивать проекты, а семьи — откладывать покупку жилья.
Когда ждать снижения ставки?
Прогнозы ЦБ и аналитиков сходятся в одном: смягчение денежно-кредитной политики возможно не раньше второй половины 2025 года, и то при условии замедления инфляции до 6–7% . Для этого необходимо:
- Стабилизация курса рубля — снижение зависимости от импорта и рост экспорта.
- Замедление кредитования — если банки начнут выдавать меньше кредитов, спрос на товары снизится.
- Сокращение бюджетных расходов — переход от «военной экономики» к гражданскому сектору.
Даже в оптимистичном сценарии средняя ставка в 2025 году составит 19,1%, а целевые 4% ЦБ планирует достичь только к 2027 году .
Терпение как стратегия
Высокая ключевая ставка — это болезненная, но необходимая мера. Альтернатива — неконтролируемая инфляция, которая ударит по всем: от пенсионеров до крупных корпораций. Да, сейчас бизнес и граждане вынуждены перестраивать финансовые планы, отказываться от кредитов и искать альтернативы. Но, как показывает опыт 1990-х и 2022 годов, именно жёсткая денежная политика позволяет экономике «переварить» шоки и начать восстановление.
Как говорила Эльвира Набиуллина: «Любые колебания и отступления только затягивают достижение стабильности». Сегодня Россия проходит через период болезненной адаптации, и высокая ставка — не враг, а скорее «горькое лекарство», без которого выздоровление невозможно.